Архив номеров НиТ

Ответить на комментарий

О чем рассказывает чугуевский герб

Рубрика журнала:

Номер журнала НиТ: 

Герб города Чугуева, утвержденный в 1781 г.



Пока нам не известно, где — то ли в Герольдмейстерской конторе Правительствующего Сената, то ли в стенах Военной Коллегии — в 1752 г. был сочинен герб на знамя Чугуевского казачьего полка. В 1756 г. этот герб был утвержден, и вот как звучало его описание: «На золотом поле две серебряные, крестообразно положенные сабли, под ними на красной полосе три серебряных полумесяца, а еще ниже на серебряном поле три виноградные кисти». Позже, в 1781 г. эти символы с небольшими изменениями были помещены на гербе города Чугуева и вместе с другими гербами городов Харьковского наместничества утверждены Екатериной II . Ниже приводим его описание: «Щит, разделенный на три части, из которых в первой две сабли, положенные крестообразно в золотом поле, во второй в красном поле три серебряные рогатыя луны, в третьей в серебряном поле на шесте подвешенная виноградная с листьями кисть. Старый герб».
Известно, что в практике городского герботворчества часто использовался принцип — отражать в гербах те характерные черты, которыми обладали города.
Так, например, откликаясь на описание, присланное из Тулы, где сообщалось о том, что на берегу реки Упы построен завод, изготовляющий «фузейные и пистолетные стволы и штыковые трубки», Санкт-Петербургская Герольдмейстерская контора поместила в герб города Тулы шпажные клинки и серебряный ружейный ствол. Красноречив и герб города Углича, где был изображен царевич Дмитрий с ножом в руке. О промыслах, развитых в городах Бахмуте, Саратове и Царицыне, рассказывали их гербы, где изображались химический знак соли, стерлядь и осетры. Но особенно полно этот принцип воплотился при сочинении Чугуевского герба.

Какие же события отразили составители Чугуевского герба? Что заставило поместить на одном щите столь разные геральдические символы, как перекрещенные сабли, «рогатые луны» и виноградную кисть? Об этом и будет наш рассказ.

Рассказ первый. О перекрещенных саблях

Первая половина XVII в. Идет напряженная борьба русского и украинского народов за Русское Поле.
За то Поле от Волги до Дуная, по которому смерчем прокатывались орды номадов: гуннов, обров, угров, торков, хазар, печенег и многих других.
За то Поле, которое в XI в. захватили воинственные кипчаки, прозванные на Руси половцами, и двести лет наше Поле называлось Половецким Полем.
За то Поле, которое полчища Батыя превратили в Дикое Поле, где несмотря на плодородные черноземы, обилие воды и солнца четыреста лет никто не пахал и не сеял!
В XVI в. современный город Тула был крепостью, стерегущей степных грабителей почти на самой границе Дикого Поля. На таком же примерно расстоянии от границ Дикого Поля находился в XVII в. «мать всех городов русских» древний Киев.

Противоположные края Дикого Поля подпирали осколки Золотой Орды: Казанское, Астраханское и Крымское ханства. Дикое Поле пересекали Ногайский, Кальмиусский, Изюмский, Муравский, Черный и другие шляхи — основные пути татарских набегов. Каждый метр этих печально известных путей был полит слезами и кровью наших предков.

В коалиции татарских ханств, подпиравших Дикое Поле с востока и юга, ведущая роль принадлежала Крыму. Именно крымские ханы организовывали наиболее опасные грабительские походы в польские, литовские, русские и украинские земли, объединяя под своим руководством военные силы различных орд и улусов. Вспомним нападение крымского хана Менгли-Гирея на Киев в 1482 году. Древний Киев снова, как и в Батыевы времена, познал варварское опустошение. Вот как писал об этом нападении древний летописец: «...Град взял... и огнем сожг... полону бесчисленно взял, а землю Киевскую учинил пусту ...». Самая древняя и самая красивая нагорная часть Киева после татарского погрома десятилетиями лежала в руинах.

Напомним также поход Мухаммед-Гирея в 1521 году к Москве. И хотя в тот поход сама Москва взята не была, но ущерб, нанесенный двухнедельным разбоем в центральных областях русского государства, был огромен. Разорению подверглись не только окрестности Москвы, но и Нижегородские, Владимирские, Коломенские, Каширские, Рязанские и другие земли.
При отступлении татары «... много русского плена с собой повели...». По сообщению Острожского летописца, Мухаммед-Гирей «... в Москве больше 300 000 вязнев (пленных. — И.С.) набрал». Еще большую цифру называл посол германского императора в Москве Герберштейн: крымский хан будто бы «... увел с собою из Московии такое огромное множество пленников, что оно покажется вряд ли вероятным. Ибо говорят, что число их превосходило 800 000; отчасти он продал их туркам в Кафе (современная Феодосия), отчасти перебил, т.к. старики и немощные, которых нельзя было продать за дорогую цену и которые непригодны к перенесению труда, отдаются татарами их молодежи, как зайцы щенкам, чтобы они учились на них первым опытам военной службы...». Большой «полон» захватили и казанские татары. «Царь казанский Сайд-Гирей продал татарам на рынке в Астрахани всех уведенных им из Московии пленников...».
Но в боях с врагами крепли и мужали наши предки. Уже к середине XVI в. были разгромлены Казанское и Астраханское ханства. А в первой половине XVII в. от Москвы до границ Дикого Поля было уже не 150-200, а все 700 километров! К этому времени на южной границе Русского государства от Ахтырки до Симбирска построили сплошную оборонительную линию, надежно прикрывшую этот участок Поля от крымских набегов. Под прикрытием этой оборонительной линии, получившей на участке от Ахтырки до Тамбова название «Белгородской черты», а дальше до Симбирска — «Симбирской засечной черты», были построены и заселены тысячи городов и сел, вспаханы и засеяны сотни тысяч гектар плодороднейших земель. Это был величайший ратный и трудовой подвиг русского и украинского народов.

Но если северную половину Русского Поля отвоевали у ханов в основном русские служилые люди, то в борьбе за вторую половину Поля, расположенную южнее Белгородской черты, бок о бок с русским народом сражались украинцы. Более того, именно украинскому казачеству досталась основная тяжесть борьбы за свою землю. А сражаться за южную половину Поля приходилось уже не только с Крымским ханом, но и с могущественным турецким султаном. Оттоманская, или Османская империя, мечтая о господстве над всеми прилегающими к ней странами, протягивала свои щупальца от Каспийского моря до Дуная. Планы османов включали захват Венгрии, Польши, Австрии, Украины и Поволжья. Для осуществления этих планов на черноморском побережье, Дону, Днепре, Буге и Дунае строились крепости, создавались проекты прорытия канала из Дона в Волгу и еще многое другое.

Практически активное сопротивление этим планам крымского хана и турецкого султана оказывали только запорожские и донские казаки.

Правда, в самом конце XVI в. при царях Федоре Ивановиче и Борисе Годунове усилиями русских служилых людей были построены две крепости: Валуйки (1589 г.) и Цареборисов (1599 г.). Но Цареборисов, вынесенный южнее Белгорода на 180 км в устье реки Оскол и лишенный в «смутное время» поддержки, вскоре был оставлен. Что касается Валуек, то защитники этой крепости при активной поддержке воронежцев мужественно перенесли все невзгоды и бессменно обороняли юго-восточные подходы к русским рубежам на всем протяжении от Донца до Дона. «Смутное время» надолго задержало возврат Поля и только в 1638 г. русское правительство решается построить новую крепость, выдвинув ее на 100 км в глубь Дикого Поля. Это был город-крепость Чугуев.

Крепость построили на крутом возвышенном правом берегу Северского Донца по всем правилам укреплений XVII века. Защищенная с одной стороны рекой и обрывом, Чугуевская крепость с остальных трех сторон была окопана глубоким и широким рвом. Позади рва насыпали вал, на гребне которого располагался острог с девятью башнями. Были в крепости пятнадцать пищалей, вестовой 22-пудовый колокол, тайный подземный ход к Донцу, глубокий колодец, казенный погреб с порохом и другими запасами, нужными для обороны во время осады.
Строили крепость в Диком Поле украинские казаки гетмана Острянина. А дело было так. Тридцатые годы XVII в. отмечены рядом антифеодальных восстаний украинского народа. Сохранились имена народных вождей этих восстаний: Федорович Тарас (Трясило) (1630 г.), Иван Сулима (1635 г.), Бут Павло Михнович (Павлюк) (1637 г.) и гетман Яков Острянин (Остряница) (1638 г.) (см. цикл статей «История гетманства в Украине» — журнал «Наука и Техника», №.№ 2-5, 2008 г.)

Карательные отряды магнато-шляхетской Речи Посполитой, укрепленные многочисленными немецкими наемниками, в крови топили огонь народных восстаний. Разбитые, но непобежденные уходили украинские казаки за пределы Речи Посполитой, кто в Запорожскую Сечь, кто на Дон, а большинство переселялось в пределы Русского государства, заселяя с разрешения Московского правительства свободные земли Дикого Поля, защищенные с юга от Крымского ханства Белгородской чертой.

Так пришел и мятежный гетман Острянин, прося разрешения поселиться недалеко от Чернигова. Но, по велению русского царя, ему было указано строить крепость и поселиться у Донца на древнем Чугуевском городище, где еще с хазарских времен сохранились остатки белокаменной крепости. С Остряниным пришло 865 украинских казаков. А еще из Азова к ним пришел атаман Михаил Карпов с 43 казаками и из литовских городов атаман Васильев с 40 казаками. Таким образом только рядовых казаков набралось 948 человек, т.е. целый полк! У гетмана был сын Андрей. Кроме гетмана в состав казацкой старшины входили: войсковый есаул Иван Гордеев, войсковый подьячий (писарь) Филонко Юрьев, сотники Михаил Переяславиц, Богдан Матюшенко, Мокейво Володимиров, Разсоха и еще пятидесятники и десятники, но имена их не сохранились.

В помощь украинским казакам Московским правительством на Чугуево городище был отправлен писец Максим Лодыженский «для постройки острога и устройства черкас». Лодыженский был в непосредственной зависимости от Белгородского воеводы князя Пожарского. С ним был отпущен наряд: пушки, пищали, порох и свинец. Но вскоре Лодыженский был отозван и на его место прислали специального воеводу, а с ним 200 человек русских служилых людей.

Так в середине XVII в. совместными усилиями украинских казаков и русских служилых была построена надежная крепость южнее Белгородской черты.
Сам Острянин и его товарищи по восстанию прожили в ней недолго. Мстительные магнаты Речи Посполитой сначала увезли из Киева его отца и сожгли на костре в Варшаве. Затем посыпались в Чугуев «прелестные письма», уговаривающие казаков убить Острянина и вернуться в литовские города (так назывались украинские города Речи Посполитой — государства, объединявшего в те времена земли Польши, Литвы, Белоруссии и Украины).

Нашелся и предатель, сотник Разсоха, который убил гетмана и бежал в Польшу. Опасаясь опалы Белгородского воеводы, разбежались кто куда и казаки, пришедшие с Остряниным. Но крепость не опустела. Вместо казаков, разбежавшихся после убийства Острянина в 1641 г., было срочно направлено в Чугуев 300 стрельцов. Затем в мае того же года сюда из Белгорода направляется 35 детей боярских, станичников и казаков из Курска — 50 и из Оскола — 50. Вскоре пришли в Чугуев и новые украинские поселенцы, бежавшие от непосильного гнета польских магнатов.

Украинские переселенцы и русские служилые люди крепко и надежно несли сторожевую службу, пролагали пути для строительства новых крепостей. Так, чугуевцами в 1642 г. у древнего Муравского шляха была построена крепость Валки, а в начале пятидесятых годов XVII в. чугуевский воевода Григорий Спешнев первым обмерил древнее Харьковское городище, где на крутом берегу реки Лопань вскоре был построен город-крепость Харьков.

Конечно, крымский хан и ногайские мурзы сразу же заметили новую крепость. Первое нападение на Чугуев было совершено ими в 1640 г. В 1641 г. князь Горчаков писал в Москву о приходе к предместьям Чугуева отряда татар, которые захватили сторожей и других чугуевцев, бывших в то время на полевых работах.

В 1642 г. князь Горчаков снова пишет царю: «...в нынешнем (1642 г.) приходили под Чугуев с ногайской стороны (в те времена левый берег Донца назывался Ногайской стороной, а правый — Крымской) из-за реки Донца татары, человек 150 и больше. И под городом, государь, с твоими московскими стрельцами и со всякими чугуевскими служилыми и жилецкими людьми был бой. И Божьего милостью и твоим государевым счастьем, татар от города отбили, слободы жечь не дали и многих татар побили и переранили; ... и татарва пошли от Чугуева и я послал за ними в поход...»,

Вообще жизнь чугуевцев первые 100 лет существования города-крепости была тревожная. Сохранились грамоты 1645 и 1649 гг., где говорилось о том, как должны вести себя чугуевцы во время занятий сенокосом и другими полевыми работами:

«...писано от нас к тебе на Чугуев, так писалось в грамоте от 5 июля 1645 г., и велено чугуевцам всякого чина людям сказать: которые у них сенные покосы на крымской и ногайской стороне от Чугуева не в ближних местах и они б на те сенные покосы ездили собрався не малыми людьми и от татар оберегались, чтоб их татарове всех на дороге не побили и в полон не поймали: а были б все с пищалями и со всяким ружьем и около сенокосу сторожи и людей с ружьем держали б и были бы на сенокосе на двое, половина б из них косила, а другая половина стояла для береженья от татар с ружьем на готове, чтобы на них татаре беззвестно не пришли и не побили и в полон не поймали...».

Перейти к полному тексту статьи

Ответить

7 + 12 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.