Архив номеров НиТ

Ответить на комментарий

Игра в ящик

Номер журнала: 

Рисунок автора



Когда я свернул с окружной на ведущий к дому проселок, надоедливая морось как-то вдруг сквасилась в белесую туманную поволоку. Я врубил фары, но дорогу и подмявший обочины лес все равно будто в молоке замочили... Замочили... В-ва, не к ночи бы вспоминать такие словечки... И вообще...
Чтоб не подвернулось на ум еще какое-нибудь словцо, которое и не к ночи бы, и вообще, я принялся старательно думать о своем «ирокезе». Действительно пора уже сменить этого монстра на что-нибудь более солидное. А проселок заасфальтировать — глупо же, если из-за жалких восьмисот метров грунтовки сорокалетнему деловому человеку приходится ездить на ломящейся от прожекторов и хромированных прибамбасов лазоревой соплячьей мечте! И вообще надо бы получше заботиться о престиже. Уже вон коллеги брови вздергивают, как недавно Пашка Сапог: «Сурен, а ты чё это, сам за рулем? Тебе чё, одолжить башлей на шоферюгу?» Или как Чеснок, когда по городу пошел звон про моих охранников: «Сурик, тебе, говорят, жить надоело? Сам черт-те где, а бультерьеров своих в город выпер? Тебе, может, врачишку вызвать, который от глупости?»
И приходится корчить из себя этакого кавказского Чингачгука: «Слушай, да-арагой, трех шоферов сменил, пока понял: хороший конь только настоящему джигиту покорен!» «А зачем мне були? Пускай, па-анимаешь, только кто сунется к джигиту! Дедовский кинжал возьму, веселиться буду, секир-башка делать буду!» Дурак-дураком...
Спасибо Асмик... И нашим обычаям спасибо: любой местный не посмотрел бы, что сестра — на порог бы не пустил, а то и...
Пока добирался до дому, дважды пришлось вылезать из теплой кабины в мутную сырость. Это ж только рассказать кому-нибудь! Человек с высшим гуманитарным образованием, с положением, уважаемый в культурном обществе владелец одного из самых роскошных подпольных борделей вынужден сам себе открывать въездные ворота и гараж... Честное слово, от одной мысли, что об этом может узнать тот же Чеснок, настроение у меня вконец бы испортилось... не пребывай оно испорченным вконец вот уже десять дней — с тех самых пор, когда уважаемая родня повесила мне на шею мою дорогую сестричку и ее жизненную драму.
Асмик в холле кормила грудью своего отпрыска. Когда я вошел, эта бесстыдница даже не покраснела — только откинула со лба вороную прядь и уставилась на меня... как это по-русски, ва?.. А, во: вож-де-ле-ю-ще. Это на брата! Вай-мэ...
Разглядев, чем она занимается, я торопливо прошел к себе. Холл у меня маленький — от двери до двери каких-то два десятка шагов, — и всё это «от двери до двери» я чувствовал на себе почти осязаемый взгляд сестрицы. Вот же голодная, ну!
Я уже выходил, когда она сказала мне в спину:
— Может, ты все-таки заведешь шофера? Или садовника?
— Тебе горничной мало, да? — буркнул я, не оборачиваясь.
— Конечно, мало, — обиделась (обиделась!) она. — Горничная — это просто потому, что ничего лучшего нет. А мужчина все-таки естественнее, мужчина всерьез... не меньше, чем недели на три...
Ответить мне помешал мобильник — как раз завел свою маленькую серенаду Моцарта. На мое раздраженное «да!» аппаратик отозвался надорванным полубасом:
— Это вы давали объявление про машину?
— Какое объявление? — в присутствии Асмик на меня нападает мозговой ступор.
— Срочно куплю черную иномарку классом не ниже семисотого мерседеса, новую, растаможенную, оплата наличными, можно в эс-ка-ве, — браво оттарабанил мобильник.
— Да, это мое, — сказал я.
— Так слышь, братан, — собеседник с явным облегчением перешел на обычный язык, — имеем, как под заказ: черная семьсотка, новьё, налом полтораста штук евреев... этих... евро. Берешь?
— Посмотрим, — уклончиво промямлил я в трубку, а потом повернулся к напряженно слушающей сестричке и сказал уже персонально ей:
— Тебе, по-моему, надо перед сном погулять с ребенком.
Между тем мобильник вещал:
— Посмотреть — это само собой. У нас сервис. Говори, куда подогнать.
— Ну, давай завтра часиков в двенадцать к...
— Завтра? Не-э-э, братан, так не склеится. Сегодня, или адью.
— С чего это такая спешка у вас? — спросил я подозрительно.
— Так ить такую тачку лишний час в гараже продержать — и то стремно. Знаешь, какие нынче люди пошли? Ничего святого, поголовная эта... алчность... и бандитизм... Опять же, думаешь, ты единственный претендент? Да я счас свистну только...
— Убедил. Значит, так: от Боголюбовки два километра по окружной, правый поворот на грунтовку, дом с башенкой, он там один такой, узнаешь... — тут я обозначил прикрывание микрофона ладонью и гаркнул в сторону:
— Асмик, собралась? Далеко не ходи: туман, внешние следилки простоквашу показывают, мацун какой-то... Часок посиди в беседке на главной аллее и назад, слышишь, да?!
И снова в трубку:
— Ну, всё. Жду, понимаешь.
— Жди-жди, — пробасила трубка. — Будь спок, мы быстро...
...Гулко хлопнула дубовая наружная дверь. Я представил себе, как Асмик на своих каблучищах стаскивает коляску по изогнутому крыльцу «a la Версаль» — в одиночку стаскивает, помочь-то теперь некому! — и мне малость полегчало.
Ушел в свой кабинет, не раздеваясь полуприлег на софу... нет, все-таки от греха достал из стенного шкафчика «вальтер», бросил рядом с собой, снова полуприлег... закурил... Местные говорят, будто хуже всего на свете — догонять да ждать. Местные правы.
Интересно, что все-таки получилось у Асмик с мужем? Впрочем, не надо быть Шерлоком, чтоб в общих чертах догадаться... И поделом ему, барану. Купился на рекламу... Раз дорого, значит, круто... Это ж додуматься — пичкать беременную жену недопроверенными лекарствами! Ну, ничего. Да здравствует беспроигрышная лотерея: либо я вот-вот избавлюсь от своей ненасытной сестрицы и ее отпрыска, либо... А если эти ишаки все-таки сунутся в дом, так еще и душу отведу...
Что, звонок? Оперативно они, однако... Похоже, душу отвести не удастся. И избавиться, наверное...
Все тот же телефонный полубасок:
— Еще раз здорово, братан! Значит, твоя сеструха с ейным щенком у нас. Дать им поплакать в трубку, или так веришь?
— Верю, — устало буркнул я, стряхивая пепел на персидский ковер семнадцатого века. В-вах, до чего же мне все надоело, ну!
А мобилка басила свое:
— Как же это ты облажался, Сурик? Трубу новую купил — мол, я не я, объява не моя, а адрес настоящий сказал... Странный ты какой-то, дурак, наверное. А за глупость платить надо, слюшяй, да-ра-гой, вэрно гавару, нэт?
Верно говоришь, надо платить. И не только за глупость. Как там в «Буратино» кошак поет — «на жадину не нужен нож»?
— Сначала-то мы думали, просто мелкий фрайер какой-то, — обладатель сиплого баска продолжал ловить кайф от роли хозяина положения, — хотели как обычно: бабки взять, а про товар забыть по рассеянности. Но раз уж такой клевый расклад... В общем, хошь получить своих взад нерасфасованными — готовь пол-лимона евреев. Завтра вечером перезвоню, скажу остальное. Понял? И слышь, Сурик, бесплатный — гы-гы! — совет на будущее: охрану надо держать дома, а не хрюк знает где! Понял?
Понял, понял. Ничего, ты тоже кое-что скоро поймешь...
Не успел я это подумать, как мобилка разразилась серией невнятных междометий, после чего очаровательным девическим голоском сообщила: «Приносим извинения, но связь с вашим собеседником прервана по не зависящим от нашей фирмы...»
Вот так. Избавиться не удалось, но ненасытная моя сестричка теперь приугомонится минимум на три недели... Даже на дольше — обладатель баска там наверняка не единственный мужик.
А только мне-то от этого по большому счету не легче! Фокус с объявлением, может, и сыграет еще разок, а потом придется выдумывать новую приманку... Вай-мэ, и ведь нужно как-то избавиться от обглоданного скелета горничной, последними остатками груди которой Асмик сегодня кормила своего выродка!
Но больше всего мне портит нервы другое.
Интересно, скольких баранов, кроме благоверного моей сестрички (земля пухом дураку!), успела приворожить роскошная реклама препаратов на основе клонированных человеческих клеток?

Ответить

9 + 2 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.