Архив номеров НиТ

Ответить на комментарий

Великое посольство

Номер журнала: 
Художник Н.Павленко


2013 год. Москва

В этот раз меня полковник Заварзин предпочел не вызывать на Лубянку. Он просто позвонил мне и произнес:

— Игорь, приезжай на Чистые Пруды. Завтра к десяти.

Отпуск, который планировался, теперь откладывался. Случилось нечто неординарное, раз Геннадий Осипович обратился ко мне неофициально. Ну, вот и пришлось запихнуть чемодан с пляжными принадлежностями далеко на антресоль.

Утром проснулся, побрел в ванную. Взглянул на себя в зеркало и улыбнулся. Старичок-лесовичок. Оброс. Хотел было побриться, но передумал. Пусть борода пока побудет. Прошелся на кухню, заварил кофе. Нарезал бутербродов. Кинул взгляд на часы. Времени достаточно, значит — успеваю.

Включил телевизор — скукотища. Опять Запад на Россию бочку катит. Да что они привязались. В сердцах хотел плюнуть на пол, но передумал. Самому ведь придется потом мыть.

На кухню возвратиться заставил бодрящий запах любимого кофе. Сделал несколько глотков. На душе стало хорошо, аж петь захотелось.

Вновь взглянул на часы. Пора. До гаража еще пешком топать. В коридоре, уже у самых дверей, остановился. Надумал свой табельный ТТ дома оставить. Вернулся в комнату, положил в ящик и тут же бегом побежал к дверям, чувствуя, что могу опоздать.

Старенький, но по-прежнему любимый «Форд» оставил у обочины. До места решил прогуляться пешочком. Под ногами шуршат листья желтые и красные — осень. Бархатный сезон.

Заварзина разглядел издали. Тот стоял у самой кромки пруда и кормил белым хлебом уток. Привыкшие к человеку птицы явно не желали улетать на юг. На полковнике темно-синее пальто, клетчатая кепка, чуть сдвинутая на глаза. У ног стоял дипломат.

Увидев меня, он улыбнулся и рукой показал в сторону скамейки.

Садиться не стали (холодно). Прислонились к спинке. Геннадий Осипович запихнул руку в карман и достал оттуда портсигар. Открывая, протянул мне.

— Закуривай, — предложил он.

Я взял. Пока искал в карманах пальто зажигалку, полковник раскрыл дипломат и протянул бумагу.

— Читай, — молвил Заварзин.

От поиска зажигалки пришлось отказаться. Сигарета тут же оказалась за ухом, и я взял документ. Грамота старая, исписанная мелким почерком, таким же, как и у меня, корявым.

— Читай, читай, — проговорил Геннадий Осипович.

Разобрать удалось немного, часть текста по краям просто превратилась в труху. Писал, по всей видимости, кто-то из людей царя Петра Алексеевича Романова. Автор сообщал, что во время путешествия по Европе государя Московского на того готовилось покушение. Целью которого было заменить Петра Великого на двойника, человека преданного (тут текст невозможно было прочитать). Далее дьяк сообщал, что в ходе операции ему, как представителю (тут снова невозможно было прочитать) числа (цифры размыты) удалось предотвратить измену. Внизу дата — 7201 год и подпись, последняя произвела на меня куда большее впечатление, чем сам текст.

Подпись принадлежала мне!

— Теперь понимаешь, зачем я тебя вызвал? — поинтересовался Заварзин.

— Нет! — честно признался я.

— Не думал, что у нас в ФСБ, — добавил Геннадий Осипович, — такие «тупые» сотрудники.

Полковник, скорее всего, шутил, да вот только слова его сильно ударили по моему самолюбию. Человек с высшим образованием не мог быть тупым!

— Вот что, Игорек, — сказал Заварзин, — дело тебе предстоит непростое. Подпись на документе твоя. Я проверял. Следовательно, писал ее в 7201 году от сотворения мира, или в 1693 году от Рождества Христова, как принято говорить сейчас, — ты. Поэтому и выполнять задание придется, скорее всего, тебе. Мне больше некого послать в прошлое. Об этом судить можно вот по этому документу. Правильно говорю?

— Правильно, товарищ полковник.

— Так вот, — продолжил Заварзин и кратко изложил предполагаемое задание. — Теперь тебе миссия ясна. Исход, судя по этой записке, — Геннадий Осипович взял у меня из рук грамоту, — тоже. — Положил ее в дипломат. — Вот только понимаешь, Игорь, — тут он сделал паузу, — существует одна загвоздка.

Я удивленно посмотрел на полковника, не понимая смысла сказанных им слов. В прошлом мне приходилось бывать. Один раз забросили в пятнадцатый век, другие разы в двадцатом. Только в семнадцатый и восемнадцатый меня не забрасывали. Неужели настал черед и я увижу Петра Великого? С миссией справлюсь без проблем, так чего опасаться? Или полковник считает по-другому? Чего он колеблется? Чего опасается? А может, Геннадий Осипович что-то не договаривает? Но вот что?

— Загвоздка, — между тем продолжал Заварзин, — в том, что я не уверен, что тебе удастся вернуться назад. В родную эпоху, а вдруг все пойдет не так гладко, как хотелось. Не забывай, тебе придется не просто контролировать события, но и влиять на них. До этого, Игорь, ты этим не занимался. Был простым наблюдателем и все. Теперь же у тебя статус совершенно иной.

Тут он закурил сигарету, и мне пришлось последовать его примеру.

— Нам многое не известно, — продолжал полковник. — Дата события уничтожена временем. Боюсь, придется тебе прожить в конце семнадцатого века несколько лет…

— Несколько лет? — переспросил я, понимая, что отпуск помахал мне ручкой.

— Увы, несколько лет, — вздохнул Заварзин. — И еще (тут мне просто пришлось сосредоточиться) у меня нет уверенности, что ты вернешься!

Последнее мог бы и не говорить. Тут и так понятно. Прошлое страны нам известно, а мое будущее нет. Шальная пуля — и жизнь прервалась в самом рассвете сил.

— Так что вот, — продолжил между тем полковник, — бери этот дипломат. Езжай домой. Проштудируй литературу по той эпохе. Времени на посещение архивов у тебя сейчас нет! — К чему это он сказал, я так и не понял. (Разве что-то изменится, если пороюсь в поисках информации там). Видимо, Заварзин понял мое недоумение и добавил, — Бумаги выправлять долго. Раньше думал, успею, но когда сунулся, понял, что бюрократических препятствий больно много. Так что прибегни к рассекреченным материалам. А уж затем приступай к выполнению задания. Ты не должен допустить изменения истории. — Тут он оглядел меня и добавил, — побрейся, а вот усы оставь!

Оставив «Форд» в гараже, вернулся домой. В комнате положил дипломат на стол, а сам на кухню. Заварил кофе и задумался.

Почему именно я?

Вот такой вот вопрос. «Почему именно я?» В смысле, не почему мне поручено это задание, тут вопросов нет. Если грамота написана в прошлом мной, то я и должен выполнять это задание. С другой стороны, почему все так складывается? Простой лейтенант. За спиной несколько «командировок» в прошлое. Один раз с напарником. Задача всегда простая — наблюдать. А тут — бац и такая миссия. Без подготовки, а если провалю? Тут же отогнал сомнение.

Налил кофе. Кинул в него несколько ложек сахара, помешал.

Вся жизнь какая-то у меня нелогичная. Когда на службу призывали, не предполагал, что в секретный отдел угожу. Вначале очутился в дивизии имени Дзержинского, но не прошло и недели, как меня к себе вызвал подполковник Егоров. Сообщил, что мной один полковник с Лубянки интересуется, дескать, изъявляет желание к себе забрать. Ушел на пару минут, а затем вернулся не один. Потом позже узнал, что по мою душу явился сам руководитель секретного отдела — полковник Заварзин Геннадий Осипович.

— Я вас оставлю, — произнес подполковник и ушел из кабинета.

Полковник, словно не сомневаясь, что я соглашусь, подсунул мне подписку о неразглашении. Видимо, в душе мечтал служить в таком ведомстве — подмахнул. Вот тогда и рассказал Геннадий Осипович, что это за секретный отдел такой. Я вначале не поверил, пока на задание не отправился.

Но это было уже потом. Тем же вечером мы покинули часть, а уже на следующий день оказался зачисленным в Академию ФСБ. Там несколько лет изучал языки, радиодело и прочие премудрости. Думал, на шпиона готовят. Оказалось — нет.

Когда закончил обучение (ну, я так предполагал), отправился на первое задание, но не один. Дали напарника. Когда вернулся, полковник лично поздравил с успешным завершением учебы. Теперь в прошлое путешествовал один. В итоге после третьей по счету самостоятельной миссии присвоили звание лейтенанта. Сейчас вот отпуском наградить должны были, но Заварзин все переиграл. Почему?

А может, они давно знали, что я обязан отправиться именно в эпоху Петра Первого?

Теперь я, когда все хорошенечко продумал, в этом ни капельки не сомневался.

Поставил чашку на стол, пошел в комнату. Там открыл дипломат и выложил на стол содержимое. Маленькая черная коробочка, для перемещения во времени. Пистолет. Парик на подобие тех, что носили в Петровскую эпоху. Курительная трубка. Ну, тут понятно, от сигарет придется отказаться. Радует, что полковник не забыл о моей вредной привычке. Флэшка.

Последнюю покрутил с минуту в руках и бросил в дипломат. Вряд ли пригодится. По себе знаю, что в Интернете информации о любых эпохах не так уж и много. Разве вот биографии в «Википедии» посмотреть. Отправиться бы в архив да в документах порыться. Увы, нельзя, полковник почему-то торопит. Может, сомневается, что удастся найти что-то ценное?

Так что информацию придется искать в книгах. Поэтому, сложив вещи в дипломат, направился к книжному шкафу. Пробежался глазами по полкам, вытащил несколько томов, посвященных эпохе Петра Великого.

— Не густо, — вздохнув, проговорил я через час.

Информации по интересуемому меня периоду оказалось не так уж и много. Все, что связано с именем Петра Великого, в основном относилось либо к его детскому возрасту, либо к Северной войне. Было несколько записей, но каких-то поверхностных. И все это меня не устраивало.

Такое ощущение, что отправляться придется в неизвестное. Оставалось только одно: узнать об окружении Петра как можно больше.

Звонок в домофон прервал мои размышления. Я встал и подошел к входной двери. Прибыл курьер от полковника Заварзина. Открыл уличную дверь и стал ждать.

Молодой человек в штатском протянул мне большую сумку и пакет. Я посмотрел на него в надежде, что, может быть, Заварзин передал что-то на словах, но парень попросил только расписаться в бумагах, что пакет доставлен. После того, как была выполнена просьба, он ушел.

Вернувшись в гостиную, открыл сумку. Там оказалась одежда, которую носили в семнадцатом веке, и письмо. Распечатал пакет. Всего несколько стандартных скупых строк.

— Итак, — проговорил я вслух, — Игорь Сергеевич, во времена Петра Первого вы отправляетесь в качестве французского авантюриста.

Улыбнулся.

Звали меня теперь Мишель Ля Гранд.

1698 год. Европа

Уже три года прошло с того момента, как я перенесся в конец семнадцатого века, а заговорщиков так обнаружить и не смог. Даже проник в окружение Петра, для чего познакомился с Лефортом.

Совершил путешествие с государем по Европе. Побывал в Польше, Германии, Голландии и Англии. Чтобы быть все время около Петра, вынужден был работать с ним бок о бок на корабельных верфях Амстердама. Лично наблюдал, как самодержец заключал договор с англичанами о поставке в Россию табака.

Почувствовал, что одному не справиться, отчего был вынужден нанять людей, которые медленно и верно собирали мне сведения об окружении Петра.

Вот, например, Меншиков Александр Данилович, сын конюха, оказался единственным настоящим другом государя. В душе сама простота. Это потом он будет грести под себя все, а сейчас чистый ангел. По вечерам составлял компанию Петру в борьбе с Ивашкой Хмельницким. Вот только не могу понять, ему-то зачем организовывать заговор? Сейчас Алексашка второй человек в государстве, а при дубликате может просто в небытие уйти.

Франц Яковлевич Лефорт — человек, предложивший совершить путешествие государю по Европе. Сподвижник Петра. Военную карьеру в России начал еще при Алексее Михайловиче. Имел возможность организовать заговор. Если это так, то тогда неудивительно, что он умер через год после возвращения царя из заграницы.

Патрик Гордон. Открытый переход во время смут 1689 года на сторону Петра Великого поставил шотландца в близкие и даже дружеские отношения с царем. Вроде бы смысла нет, менять его на кого-то другого. Вот только и он умер в том же году, что и Лефорт.

Было ли это простым совпадением, одному богу известно.

Существовали и другие кандидаты, но их имена просто в истории не сохранились. Стоит отметить только одно, что среди них не было русских. Каким бы не был плохим царь, он считался помазанником божьим, а на него в ту эпоху ни у кого рука бы не поднялась.

Зато сам царь разочаровал меня. Он не был таким, каким его изображали впоследствии историки. Не было того напора и удали, что способна была изменить судьбу Московского государства. По мне он — просто пьяница. Обычный больной человек, постоянно страдавший от похмелья. Единственное что делал Петр с удовольствием, так это работал. В этом я убедился, когда мы строили на Амстердамских верфях корабль. Царь грезил морем. Когда мы засиживались, бывало, в трактирах, он, подливая нам в кружки вино, говаривал:

— Вот разобьем турок, пробьемся в Средиземное море! Вот тогда и будем торговать с Европой.

Иногда бывало, прогуливаясь по берегу Атлантического океана, проклинал этот вечный холод и слякоть.

— В России и так лета нет. А Гордон с Лефортом, да ты, Алексашка, все подначиваете: «К Балтике тебе надо выходить, Петр, к Балтике! Без Балтики России не будет!».

Петр смотрел на меня и говорил:

— А я ведь, Мишель, лето люблю.

Такие диалоги сейчас, и такие поступки потом. Может, мне миссия все же не удалась? И государя подменили? И что заставило его поменять свои привычки? Изменить решения?

А ведь он после приезда отказался от русской одежды. Заключил мир с ненавистными турками и выступил против Швеции, стараясь вернуть себе море, которое просто терпеть не мог.

Ближе к концу 1697 года я впервые увидел двойника Петра. Звали его Исаак. Работал он плотником на одной из французских верфей, куда нас с государем привела судьба. Был паренек на несколько вершков выше государя, чуть шире в плечах, длинные волосы у него почти не вились, а говорить по-русски совсем не умел.

Петр, когда увидел его, руки в стороны развел. Долго восхищался и даже звал с собой в Россию. С какой целью, я мог только догадываться.

Пришлось приставить к нему человека, который должен был мне сообщать обо всех контактах Исаака с подозрительными для меня людьми. Вот только никто (кроме государя) сходством царя с плотником не заинтересовался.

До тех пор, пока в августе 1698 года мы втроем — я, Меншиков и Петр — не завалились в один из придорожных трактиров, что находился недалеко от города Парижа, куда государь наведался проведать «своего брата» — короля французского.

Ответить

3 + 6 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.