Архив номеров НиТ

Ответить на комментарий

«ЯБЛОКО РАЗДОРА». Польско-Чехословацкая война 1919-1920 гг. Часть 2

Рубрика журнала:

Номер журнала НиТ: 

Министр иностранных дел Польши Бек прибыл на поклон к Гитлеру. Обергоф, 1938

Юзеф Бек на встрече с Гитлером, 1938 г.

Премьер-министр Франции Даладье ставит свою подпись под Мюнхенским соглашением

После подписания Мюнхенского соглашения. Слева направо: Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Чиано

Чемберлен (слева) и Гитлер на встрече в Бад-Годесберге, 23 сентября 1938 года

Вермахт входит в Судеты

Судетские немцы выламывают чехословацкий пограничный столб

Польские войска заменяют чешское название города на польское на городском железнодорожном вокзале города Тешин

Парад «Дня независимости» в Варшаве 11 ноября 1938 года. Польские танки 7ТР, участвовавшие в захвате Чехословакии, проходят мимо главных трибун. Парад особо привязывался к захвату Тешинской Селезии месяцем ранее

Рукопожатие польского маршала Эдварда Рыдз-Смиглы и немецкого полковника фон Штудница на параде «Дня независимости» в Варшаве 11 ноября 1938 года



Обе страны разделял не только спор из-за Тешина. Они отличались и внутренним устройством, и внешней политикой.
Чехословакия была демократической республикой, в Польше же с 1926 года у власти был полувоенный авторитарный режим маршала Ю. Пилсудского.
Основой внешней политики Чехословакии был союз с Францией и постепенное налаживание связей с СССР. Польша же занимала резко антибольшевистскую позицию и претендовала на роль великой державы, стремясь распространить сферу своего влияния на всю Центральную Европу. Многие польские политики не считали чехословацкое государство жизнеспособным и поддерживали словацких автономистов, рассчитывая, что в случае разрыва с Чехией Словакия перейдет под польский протекторат.

В конце 1928 года Ю. Пилсудский заявил: «Чехословакия — искусственное творение, кусок земли, который я бы назвал — ничья земля…».
В ответ Э. Бенеш утверждал: «С Польшей Чехословакия не может связываться, поскольку это Балканы Центральной Европы… В конце концов Польша — государство на сезон». К тому же между министром иностранных дел, впоследствии президентом Чехословакии Э. Бенешем и шефом польской дипломатии Юзефом Беком сложились крайне неприязненные отношения.
Польша и Чехословакия в то время соперничали за лидирующие позиции в центральной и восточной Европе, о праве быть любимчиком Британии и Франции.

Особенно наглядно польско-чехословацкие проблемы проявились в 1930-е годы в условиях нарастания кризиса Версальской системы.
Варшава старалась одновременно работать на нескольких направлениях: тихо и без лишней огласки улучшать отношения с уже гитлеровской Германией под предлогом защиты от СССР, создать под своим влиянием блок центрально- и восто-чноевропейских государств, который бы защищал и от немцев, и от Советского Союза; разбить антивенгерское сотрудничество Чехословакии, Югославии и Румынии, тем самым лишив Прагу влияния в регионе.

Чехословацкий министр иностранных дел, а позже и президент Э. Бенеш был инициатором и душой Малой Антанты, которая включала бы Чехословакию, Румынию и Югославию — страны, которые больше всего выиграли от раздела Австро-Венгрии.
Попытки привлечь к этому союзу Польшу не увенчались успехом. У Праги в целом были нормальные отношения с Москвой и Берлином, и она не желала ради союза с Варшавой портить их. Чехословацкие политики в значительной мере опасались венгерского ревизионизма, мечтавшего о восстановлении былых границ. А посему Прага усиленно работала над созданием антивенгерского блока. В отличие от чехов, польское руководство всячески поддерживало дружественные отношения с венграми и лелеяло мечту о совместной с ними границе.
Между поляками и чехами дипломатические трения никогда не пропадали. Иногда было время, когда отношения между странами в целом были терпимыми.
Однако в 1932 году, когда министром иностранных дел Польши стал Юзеф Бек, известный своими античешскими взглядами, отношения между государствами резко изменились. Противостояние усилилось в 1934-1935 годах в связи с провозглашенной Ю. Беком сменой курса польской политики.

Он писал в своих воспоминаниях: «Творение под названием Чехословакия всегда казалось нам искусственным… поскольку чехи, будучи в этой стране собственно национальным меньшинством, вели там брутальную полицейскую политику относительно других национальностей…».
Осенью 1934 года поляки провели военные маневры, на которых отрабатывались действия в случае распада Чехословакии или ее капитуляции перед Германией.
В подтверждение выбранного Варшавой политического вектора, между Польшей и Германией 26 января 1934 года был заключен договор о ненападении. Варшава явно недооценивала угрозу со стороны нацистской Германии и переоценивала собственные силы. Возможный союз с Чехословакией не входил в число приоритетов Ю. Бека — хотя объединение военного и экономического потенциала двух стран могло бы создать серьезное препятствие на пути предстоящей немецкой агрессии.

Чешская дипломатия не стояла на месте. В ответ, в мае 1935 года, был подписан франко-советско-чехословацкий договор. Естественно, Польша восприняла его с недовольством и беспокойством.
Польское руководство решило продолжать лавирование между великими державами, а чехословацкое руководство — ориентироваться на Францию. Со своей стороны Париж попытался добиться отставки Ю. Бека с поста министра иностранных дел и побудить Варшаву к расширению сотрудничества с Москвой и Прагой. Однако ни одна из этих целей не была достигнута.
В декабре 1937 года Варшава заявила Франции, что Чехословакия является плацдармом коммунистической деятельности против Польши, и отказалась от французского посредничества в примирении.

Берлин всячески старался использовать античехословацкий комплекс Варшавы. В связи с этим 14 января 1938 года Адольф Гитлер принял министра иностранных дел Польши Ю. Бека. Во время встречи он изрек: «Чешское государство в его нынешнем виде невозможно сохранить, ибо оно представляет собой в результате гибельной политики чехов в Средней Европе небезопасное место — коммунистический очаг». Это высказывание Ю. Бек воспринял с большим удовлетворением. Фактически эта аудиенция положила начало польско-германским консультациям по поводу Чехословакии.

Спорный вопрос между Варшавой и Прагой о принадлежности Тешинской Силезии был на руку Германии: ведь если вопрос о Судетах был только двусторонней проблемой, то, благодаря стенаниям Польши и Венгрии о бедственном положении своих соплеменников в Чехословакии, это становилось проблемой уже международной.
Именно с такими амбициями А. Гитлер выдвигал претензии к Праге относительно Судетской области. Он пытался доказать, что Чехословакия чуть ли не тюрьма народов, причем под ее игом-де томятся не только немцы, но и поляки.

29 апреля 1938 года Прага предложила Варшаве нормализовать экономические отношения, но поляки отказались.
4 мая 1938 года Чехословакия поставила в известность Польшу, что новое законодательство о нацменьшинствах, которое предоставляло значительные преференции судетским немцам, будет распространяться и на польское население. Однако поляки заняли уклончивую позицию и стали лавировать между Германией и Британией с Францией.
Польша в отношении Германии заявила, что в случае франко-германского вооруженного конфликта останется нейтральной и не будет выполнять франко-польский договор, поскольку он предусматривает лишь оборону от Германии, а не нападение на нее.

В период майского кризиса 1938 года Польша сосредоточила в районе чешского города Тешин три пехотные дивизии и одну бригаду пограничных войск.
Общепринято считать, что заслуги последующей оккупации Заольжья принадлежат польскому Министерству иностранных дел (МИД) и лично Ю. Беку. Однако не меньшие заслуги принадлежат и «двуйке» — II отделу (разведке и контрразведке) главного штаба Войска Польского, который с весны 1938 года начал под присмотром МИДа готовить «восстание» польского населения в Заольжье. В регионе начинает создаваться польская пятая колонна. В большой тайне МИД Польши работает над этим вопросом совместно со 2-й экспозитурой 2-го отдела польского Генштаба. Последнюю возглавлял майор Эдмунд Харашкевич, который во времена 3-го силезского восстания возглавлял диверсионный отряд «Вавельберг».
Весной 1938 года вблизи чехословацкой границы на польской территории были развернуты организационные подразделения, занимавшиеся созданием нелегальных подрывных центров в Чехословакии. Наряду с этим началось формирование так называемого Силезского легиона, для чего гражданину Сойке (псевдоним офицера II отдела генерального штаба Войска Польского Яна Сабели) предоставлялись необходимые средства и право назначать на должности офицеров вплоть до командиров дружин.

Прага, стараясь обеспечить свою внешнюю торговлю, которая теперь переориентировалась в основном на польские железные дороги, в начале июня предложила Варшаве 5 млрд. злотых в качестве кредита для закупки сырья и военных материалов. Однако польское руководство посчитало, что территориальные приобретения предпочтительней, и польская пресса активизировала античешскую кампанию. Попытки налаживания диалога ни к чему не привели.
Весной 1938 года посол Чехословакии в Варшаве Юрай Славик докладывал в Прагу: «Не верю в то, что какие бы то ни было проявления доброй воли с чехословацкой стороны нашли бы здесь признание... Польская пропаганда намерена и дальше использовать против нас три своих довода: 1) наш якобы коммунизм, 2) угнетение польского меньшинства у нас и 3) подавление словаков чехами».

Нельзя сказать, что польская критика не имела под собой вообще никаких оснований.
Так, в 30-е годы под предлогом борьбы с сепаратизмом чехословацкие власти приняли ряд дискриминационных мер по отношению к тешинским полякам. Однако главной проблемой, осложнявшей диалог двух стран, была, помимо спора из-за Тешина, ошибочная внешнеполитическая концепция Ю. Бека (имеется в виду договор с Германией 1934 года).
В июле 1938 года Польша усилила давление на Чехословакию, требуя не допускать деятельности Коминтерна на ее территории, что вынудило Прагу оправдываться. Польская пропаганда продолжала упрекать Чехословакию в том, что она стала Коминтерновским плацдармом, а современный кризис — результат не германской агрессии, а слабости Чехословакии.
11 августа 1938 года Польша официально уведомила Германию, что ни при каких обстоятельствах не пропустит Красную армию через свою территорию для оказания помощи Чехословакии, а также всеми дипломатическими способами будет воздействовать на Румынию по этому же вопросу. Еще 21 мая 1938 года польский посол в Париже Лукасевич, накануне вернувшийся из Варшавы, заверил посла США во Франции Буллита, что Польша немедленно объявит войну Советскому Союзу, если он попытается направить войска через польскую территорию. Также он заявил, что советские самолеты, если они появятся над Польшей на пути в Чехословакию, тотчас же будут атакованы польской авиацией. При этом Польша твердо настаивает на создании общей польско-венгерской границы.

Через 6 дней в беседе все с тем же Лукасевичем министр иностранных дел Франции Ж. Боннэ заявил, что «план Геринга о разделе Чехословакии между Германией и Венгрией с передачей Тешинской Силезии Польше не является тайной». И добавил, что франко-советский пакт является очень «условным» и французское правительство «отнюдь не стремится опираться на него». Он лично «не является приверженцем сотрудничества с коммунизмом».
В своих амбициях Варшава пошла дальше: 24 августа 1938 года до сведения Берлина было доведено мнение польского руководства, согласно которому Закарпатье и Словакия должны были быть переданы Венгрии, Тешин — Польше, а все остальное — Германии.
Подобная позиция Польши произвела впечатление на Англию, которая с сентября 1938 года стала все чаще заявлять о необходимости быстрейшего решения Тешинского вопроса. За этим без труда угадывалось стремление Лондона оторвать Варшаву от Берлина.

15 сентября 1938 года Польша решила потребовать от Англии проведения плебисцита в Заольжье (чешская часть Тешинской Силезии).
Не дожидаясь результатов переговоров, польский Комитет Семи, состоящий из представителей МИДа и Дефензивы (в период между Первой и Второй мировыми войнами — польская государственная организация, занимавшаяся контрразведкой и выполнявшая роль политической полиции), начал проводить активные мероприятия по организации «восстания» в Заольжье. Он начал разработку различных сценариев развития событий и подготовку для этого необходимых
структур в Силезском воеводстве и Тешинской Силезии.
По замыслу польского МИДа предусматривалось три варианта развития событий:
• первый: по сигналу из Польши польское население Тешинской Силезии возьмется за оружие и после нескольких дней борьбы получит вооруженную помощь Польши. На этот случай следовало подготовить военные подразделения в Силезском воеводстве, которые бы пришли ему на помощь;
• второй: население Заольжья будет протестовать против существующего положения, осуществляя демонстрационные и террористические акты. Для этого планировалось подготовить на складах соответствующее количество оружия и снаряжения;

• третий: Заольжье, занимаемое вооруженными силами Польши, окажет активную помощь польским вооруженным силам, проводя диверсии в тылах чешской армии.
В тот момент на территории Силезского воеводства находились боевые отряды Тешинского легиона в составе 120 человек. Начал формироваться легион «Заольжье». В документах указывается, что на 30 сентября 1938 года 1 тыс. 700 человек находились в первом эшелоне и 2 тыс. 800 добровольцев были в резерве. Развивалась и подпольная политико-пропагандистская работа.

Как только стало известно о встрече в Берхтесгадене Чемберлена с Гитлером, поляки развернули подготовку к вооруженному выступлению подполья. Майор Ф. Анкерштейн, заместитель Эдмунта Харашкевича — офицера польской войсковой разведки, был назначен руководителем боевого отряда. 17 сентября 1938 года его откомандировали в Силезское воеводство со штаб-квартирой в Бельске с целью подготовки и ведения демонстрационной, диверсионной и повстанческой деятельности. Непосредственное руководство боевыми отрядами на территории Тешинской Силезии осуществлял из Моравской Остравы капитан В. Липиньский.

В Варшаве «Союз Силезских повстанцев» открыто развернул вербовку в «Тешинский добровольческий корпус». Отряды «добровольцев» направлялись к чехословацкой границе, где устраивали вооруженные провокации и диверсии.

Тактика действий отрядов была следующей: они пересекали границу, нападали на посты чешской армии, жандармерии, школы, вокзалы, почты, а затем возвращались назад. Если группа не имела оружия, ее члены громили полицейские участки, школы, взрывали в кинотеатрах петарды и т.д.
После получения оружия характер деятельности менялся: совершались нападения на чешских жандармов, военные посты, уничтожались общественные и государственные здания.
Тем же числом (17 сентября 1938 г.) силезский воевода, согласно директивам премьера Польши, начал подготовку региональной администрации для западной части Тешинской Силезии.
С 19 сентября официально используется девиз присоединения Заольжья к Польше.

Ю. Бек направил в этот же день польскому послу в Берлине Ю. Липскому сообщение, что через два дня Польша будет располагать у чехословацких границ значительными военными силами и что он готов вступить в личный контакт с Гитлером или Герингом по вопросу о согласовании действий Германии и Польши против Чехословакии.
На следующий день Ю. Липский сообщил А. Гитлеру о желании польского правительства полностью ликвидировать Чехословакию как независимое государство, так как польское правительство рассматривает «Чехословацкую республику как создание искусственное... не связанное с действительными потребностями и здоровым правом народов Центральной Европы». При этом было подчеркнуто, что Польша с целью осуществления своих требований не остановится «перед применением силы».

А. Гитлер заверил Ю. Липского, что в таком случае Рейх будет на стороне Польши. Немецкий канцлер также отметил, что за линией германских интересов у Польши совершенно свободные руки.
21 сентября 1938 года маршал Польши Эдвард Рыдз-Смиглы издал приказ о формировании самостоятельной оперативной группы «Силезия». Командиром группы был назначен бригадный генерал Владислав Бортновский.

22 сентября 1938 года, в самый разгар судетского кризиса, Гитлер заявил прибывшему с визитом премьер-министру Великобритании Н. Чемберлену, что требует от Чехословакии также территориальных уступок для Польши и Венгрии.
С 24 сентября 1938 года местом дислокации командования «Силезия» стал город Скочув. На завершающем этапе формирования в группу входили 28 тыс. 236 рядовых, 6 тыс. 208 младших командиров, 1 тыс. 522 офицера, 103 танка, 267 легковых автомобилей, 707 грузовых автомобилей, 8 тыс. 731 лошадь, 176 радиостанций, 459 мотоциклов, 1 тыс. 12 легких и ручных пулеметов, 445 тяжелых пулеметов, 117 пушек, 117 противотанковых пушек, 9 бронемашин и 103 самолета.

24 сентября 1938 года бригадный генерал В. Бортновский издал приказ №2 по группе со следующим текстом: «Солдаты! Выпала вам участь показать миру, что права поляка, языка его отцов и его вера являются святыми для всех нас. Мне выпала участь командовать вами в такой важный для Польши момент. Верю, что все мы исполним свой долг».
На фоне судетского кризиса в отношениях между Германией и Чехословакией Варшава не хотела просить Тешин у немцев. Польская пропаганда была рассчитана на то, чтобы подготовить сознание обывателя к принятию военных мер со стороны польского правительства.

Хотя деятельность польских диверсионных отрядов произвела глубокое впечатление как в Тешинской Силезии, так и в Праге, она не вызвала массовых выступлений польского населения и не привела к вооруженному восстанию.

Возникла щекотливая ситуация: претензии Польши к Чехословакии относительно Заольжья фактически развязывали руки Берлину в предъявлении прав на немецкий город Данциг (Гданьск — «польский коридор», выход Польши к Балтийскому морю, согласно решения Версальского договора 1919 года).
Несмотря на реальные античешские действия Польши в сентябре 1938 года, в разгар конфликта с Германией из-за Судетской области, начальник генерального штаба вооруженных сил Чехословакии генерал армии Людовик Крейчи сообщал президенту Э. Бенешу и министру национальной обороны Франтишеку Мачнику: «В соответствии с политическими директивами наши военные планы основываются на предположении, что Польша сохранит нейтралитет... В связи с этим никаких мер по отражению возможных акций польской армии не принимается».
Э. Бенеш срочно написал примирительное письмо польскому президенту Игнацию Мосцицкому, фактически обещая пересмотреть договор 1920 года о Тешине, если Польша останется в стороне от чехословацко-немецкого конфликта.
Однако в Варшаве решили иначе. Известна фраза, оброненная в эти дни министром Ю. Беком: «Гитлер обещает больше».

30 сентября 1938 года Варшава предъявила Праге ультиматум, требуя вывода всех войск и полиции из Заольжья, где на то время преобладало польское население.
Чехословакии, сломленной положениями Мюнхенского договора, пришлось пойти на уступки. В условиях хаоса, последовавшего за отторжением Судет в пользу Германии, война из-за Тешина была бы безнадежным предприятием.
В связи с чехословацким кризисом, с лета 1938 года в Советском Союзе начали проводиться Военные мероприятия.
19 сентября 1938 года Прага попросила Москву дать конкретные ответы на следующие вопросы:
первый: окажет ли СССР, согласно договору, немедленную военную помощь?
второй: поможет ли СССР Чехословакии как член Лиги наций?

Обсудив 20 сентября 1938 года эти запросы, ЦК ВКП(б) дал на оба эти вопроса положительные ответы.
21 и 23 сентября 1938 года советский нарком иностранных дел М.М. Литвинов в ходе ассамблеи Лиги наций заявлял о готовности оказать военную помощь Чехословакии.
21 сентября 1938 года Военный совет Киевского особого военного округа получил директиву наркома обороны К.Е. Ворошилова о приведении в боевую готовность и сосредоточении войск у границы с Польшей с целью проведения «крупных учений». Всю подготовку к действиям было приказано закончить к 23 сентября.
К утру 24 сентября 1938 года соединения приграничных округов были подняты по боевой тревоге на учения. Вместе с мероприятиями, направленными на повышение боевой готовности войск, в частях и соединениях западных приграничных округов проводилась активная политическая работа, в частности проводились беседы о положении в Чехословакии и о традициях советско-чехословацкой дружбы.
23 сентября 1938 года 1-й замнаркома НКИД СССР В.П. Потемкин в 4 утра вызвал временного поверенного в делах Польши в СССР Янковского и вручил ноту по Чехословакии на основании 2-й статьи пакта о неагрессии от 25 июля 1932 года. В ней говорилось, что если польские войска вступят в Чехословакию, СССР денонсирует договор о ненападении, заключенный с Польшей в 1932 году.

В 16 ч 10 мин того же дня из Варшавы поступил ответ, который сводился к тому, что СССР вопрос кризиса в отношениях между Польшей и Чехословакией не касается.
Руководство СССР прекрасно понимало, что при отсутствии согласия Польши переброска советских войск в Чехословакию была нереальной. Но оно в первую очередь рассчитывало на психологический эффект заявлений Кремля, направленных на срыв планов Германии и потакающих ей западных стран.
Польша решила поиграть перед Москвой мускулами, поэтому были организованы крупнейшие в истории возрожденного польского государства военные маневры близ польско-советской границы. В них участвовало 5 пехотных и 1 кавалерийская дивизии, 1 моторизованная бригада, а также авиация. Маневры завершились пышным 7-часовым парадом в Луцке, который принимал лично маршал Польши Рыдз-Смиглы...

Всего год спустя взаимные претензии чехов и поляков уже не имели никакого смысла: на карте Европы не осталось ни Чехословакии, ни Польши.
Эмигрантские правительства обеих стран обосновались в Лондоне, координируя усилия тех своих соотечественников, кто хотел продолжать борьбу с нацизмом. Между президентом Э. Бенешем и польским главой правительства в изгнании генералом Владиславом Сикорским были установлены тесные контакты. Касаясь проблемы Тешина, В. Сикорский заявил, что считает ее следствием «двух ошибок — чешской 1918 года и польской 1938 года».

Ответить

2 + 0 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.