Архив номеров НиТ

Юлиан-Отступник

Рубрика журнала:

Номер журнала НиТ: 

Скульптура императора Константина. Художественный музей Метрополитен, США



Император Флавий Клавдий Юлиан, известный в истории под именем Юлиан-Отступник, был младшим сыном Юлия Констанция, родного брата императора Константина Великого, положившего начало превращению христианства в государственную религию Римской империи. После смерти Константина в 337 г. Юлий Констанций мог претендовать на власть, и потому был убит сторонниками сыновей Константина. Имелось в виду, что они будут равными соправителями, но после ряда междоусобиц на римском троне воцарился один из них — Констанций. Этот император окончательно утвердил христианство в качестве официальной идеологии и запретил отправления языческих культов. В его правление двое малолетних сыновей Юлия Констанция — Галл и Юлиан — избежали гибели, но долгое время жили в одном из малоазийских замков на положении почетных пленников. Предполагается, что кузен-император готовил принцев к пострижению в монастырь и стремился дать им соответствующее образование. Этим объясняется глубокое познание библейских текстов, коим блистал впоследствии гонитель христианства император Юлиан.

Судьба, однако, распорядилась иначе. Констанций остался бездетным и не имел других наследников, кроме Галла и Юлиана. Между тем, управляя огромной империей, атакуемой со всех сторон врагами, он отчаянно нуждался не только в преемнике, но и в помощниках. Проблема стояла тем более остро, что на всякого сколько-нибудь успешного государственного деятеля или полководца император смотрел, как на потенциального соперника, и тот долго не задерживался на высоком посту. Около 350 г. Констанций решается на нелегкий для себя шаг. Несмотря на болезненную подозрительность и постоянный страх за свою власть император вызывает к себе Галла и дарует ему титул цезаря (младшего соправителя). Приняв титул, Галл отправился в Антиохию и взял под свое управление Сирию.

Приблизительно в это же время и девятнадцатилетний Юлиан получает разрешение покинуть замок, который был для него не столько домом, сколько тюрьмой. Он осуществляет свою давнюю мечту — посещает Грецию. В воспитании принца, и, как предполагалось вначале, будущего монаха был допущен недосмотр. Среди его учителей оказался один страстный любитель древней античной литературы, прививший эту любовь своему ученику. Едва получив свободу, Юлиан устремился на родину Гомера и Платона. Там он всецело посвятил себя изучению не только древних, но и современных ему философов и риторов. Восхищение классической античной культурой в конце концов вылилось в неприятие христианства, как религии пришлой и чужеродной, не отвечающей, по мнению Юлиана, духу античности. Кроме того, у молодого человека были личные причины относиться с неприязнью к последователям «галилейской секты». Много позже, в год своего восшествия на императорский престол, он напишет небольшое произведение под названием «Цезари, или пир богов». Там он сводит всех правителей Рима за столом в гостях у олимпийских богов, затем каждому из императоров предлагается выбрать бога, который ему более всего по душе. Сатира завершается эпизодом, посвященным непосредственным предшественникам Юлиана на троне — Константину и Констанцию:

«А Константин, не находя среди богов прообраз своего поведения, увидав поблизости богиню изнеженности, подбежал к ней. Та приняла его нежно, обхватила руками, затем, одев его в пестрый пеплос и нарядив его, подвела к Роскоши; здесь он застал и сына своего, который всем возглашал: «Кто развратитель, кто убийца, кто грешен и мерзок, смело сюда! Я омою его этой водой, и он станет чистым, и, если он опять окажется повинным в тех же преступлениях, я вновь сделаю его чистым, если он ударит себя в грудь и поколотит по голове». Константин был очень доволен, что встретил ее (богиню изнеженности), и увел с собой сыновей с собрания богов. Но его, так же как и детей, преследовали жестокие демоны нечестивости, мстя за кровь близких». Этот резкий выпад в сторону христианской идеи всепрощения многое объясняет в отношениях Юлиана с религией, которая для него была персонифицирована в императоре Констанции — убийце его семьи, и живущих доносительством придворных. Вскоре его ненависть к императорскому окружению получила дополнительное основание.

Благоприятная на первый взгляд перемена в судьбе старшего из племянников Константина Великого на деле оказалась для него роковой. Галл плохо справлялся с обязанностями правителя Сирии, часто проявлял жестокость и вызвал множество нареканий. Это было бы еще полбеды. Хуже было то, что он вызвал подозрения Констанция в заговоре с целью захвата власти. Эти подозрения намеренно разжигались придворной кликой, привыкшей делать свою карьеру на разоблачении мнимых заговорщиков и создавшей целую индустрию ложных доказательств. В 354 г. брат Юлиана был спешно вызван ко двору с тем, чтобы оправдаться перед императором от возведенного на него обвинения в государственной измене. Как часто бывало в таких случаях, обвиняемый так и не успел предстать перед судом. Цезарь Галл был убит по приказу Констанция по дороге в столицу.

Еще один заговор был «раскрыт» в Галлии. Эта римская провинция постоянно подвергалась нападению германцев. Многие укрепления на Рейне были разрушены или захвачены враждебными империи племенами. В это время главнокомандующим был назначен некто Сильван. Ему удалось одержать ряд побед, и он начал пользоваться популярностью среди солдат, следовательно — стал опасен. Против него тотчас состряпали обвинение в измене и попытке захватить престол. Из Константинополя были отправлены императорские посланцы, чтобы арестовать заговорщика. Когда слухи об этом достигли берегов Рейна, где в то время находился Сильван, он решил пойти навстречу событиям и действительно объявить себя августом. Другого выхода у него не было, доказать, что захват власти изначально не входил в его намерения, он бы не смог. Между тем замечательный римский историк и непосредственный свидетель событий Аммиан Марцеллин приводит убедительное доказательство, что это было именно так. За пять дней до объявления Сильвана императором, последний роздал жалованье солдатам и сделал это от имени Констанция. Но, как замечает Марцеллин, если бы полководец уже тогда вынашивал план переворота, он задержал бы деньги или раздал бы их от своего имени. Попытка Сильвана захватить власть оказалась безуспешной, и он разделил участь Галла.

Перейти к полному тексту статьи