Архив номеров НиТ

Проклятие Мессинга

Номер журнала: 
Художник Н.Павленко


Я выхожу на кухню. Жена моет посуду и случайно роняет бокал. Я привычно подхватываю и ставлю его на стол. Она в который раз удивляется моей реакции, а я — нет, меня ничем не удивишь. Через два года Машка изменит мне — смешно, она и не догадывается о том, что с ней произойдет, а я знаю точно.

Я все знаю. Спрашивайте — и я отвечу, какая футбольная команда выберется в финал, какая лошадь придет первой. Мне все известно — насколько упадет рубль по отношению к доллару, когда родится президент, который сможет поднять страну с колен. Я знаю все и — молчу. Ибо нельзя говорить об этом на каждом углу.

Мне уже неинтересно открывать тщательно завернутые подарки, я не испытываю ни малейшего любопытства, распаковывая письма и бандероли — я заранее знал об их содержимом. Станиславский умер бы от восхищения, узнай он, каким актером я стал — каждый день мне приходится через силу радоваться, удивляться, пугаться. Все ситуации, которые только могут со мной произойти, давно смоделированы, просчитаны и перепроверены. Я знаю все. Одна только вещь недоступна моему сознанию — обстоятельства и дата моей смерти.

Эх, а как все начиналось! Как я загорелся этой идеей, будь она неладна! Однажды в нашей конторе кто-то завел разговор о сериале, что шел тогда по ящику.

— А ведь как было бы здорово стать провидцем, как Мессинг, — изрек Гоша. — Можно смело идти в казино и снять хороший куш.

— Фу, как это пошло! — заметил я. — Думай о высоком, а низкое само приложится.

— Если можно математически, путем расчетов, предсказывать погоду, то почему нельзя создать программу, которая будет просчитывать будущее?

— Вольфа Мессинга математически просчитать невозможно. Это мистика, а она к математике никакого отношения не имеет. Дар провидения — от Бога.

— Можно попробовать стать богами, — Гоша непробиваем, но именно эта непробиваемость позволяет ему быть Гошей с очень большой буквы.

Идея запала мне в душу, и я над ней задумался. Если взять за основу шахматную программу, которая может просчитывать партию вплоть до эндшпиля, и как следует доработать ее... За дебют взять рождение конкретного человека, внести в нее все данные, все значимые поступки и проступки, учесть все случайности, то эндшпилем будет его расчетная старость. Да, но какой же мощный нужен суперкомпьютер, чтобы обсчитывать эту программу?!

Как же внести эту информацию в компьютер человека, то бишь в его голову? Идея банально вживить в мозг этакий суперчип и сделать из человека киборга мне претит — это сцена из дурного фантастического фильма. Да и мощностей никаких не хватит, даже если обеспечить удаленное подключение к самому производительному ПК в мире по версии Top500.org. Ни по быстродействию, ни по объему хранимой информации. Тут квантовый компьютер нужен или, на худой конец, системы с троичной логикой....

А на следующий день Гоша подкинул мне неплохую идейку. Этот недогений у нас считался генератором идей, и мы всегда прислушивались к его словам, какими бы бредовыми они ни казались на первый взгляд.

— Можно попробовать создать биокомпьютер. Какая разница, на чем проводить вычисления, — на кремниевом вычислителе или на биологическом? Заодно упростим схему — вычислитель и устройство ввода-вывода будут интегрированы. Ха-ха. Плюс наш биокомпьютер будет не только биохимическим, но и квантовым.

— И как ты себе это представляешь?

— Надо переписать одни гены в ДНК нервных клеток другими, — сказал он так просто, будто предложил сбегать за кефиром. — То есть, добавить программу, реализующуюся в виде белкового комплекса, который будет синтезироваться с внедренного гена. Ну и посмотреть, что с этого выйдет.

— Программно изменить генетическую карту? — опешил я. — Оригинально. Сделать человека потомком Мессинга? Но ведь дети провидцев не являются провидцами. На детях природа отдыхает. То же самое относится и к гениям.

— Это не природа отдыхает, — стал спорить со мной Гоша, отчаянно жестикулируя. — Все это происходит, потому что часть наследственной информации всегда меняется, плюс она смешивается с ДНК второго родителя. А если внести ее полностью как бы в чистой записи, то все получится тип-топ!

— Так ведь у нас нет возможности изучить генотип Мессинга!

— Зато мы можем создать его сами. Надо только разработать программу под конкретного человека. А потом разбить ее на части, кусочки встроить в искусственные вирусы и обработать ими ДНК нервных клеток.

— Но ведь так можно и гения создать, — засомневался я.

— Навряд ли, — ответил Гоша. — Одно дело — просчитать вероятность событий обычного мира и совсем другое — невероятность гения. Все, что случается с нами, простыми людьми, можно высчитать математически. А поступки гениального человека — они никаким расчетам не поддаются. Не нам, ортодоксам, решать эту задачу.

Я занялся софтом, взяв за основу одну из лучших шахматных программ, которую пока не удалось обыграть ни одному гроссмейстеру мира. Эксперимент, конечно, решил ставить на себе. По крупицам вспоминал все, что со мной происходило в жизни, записывал каждую мелочь. Воспоминаний хватило бы на роман с продолжением, но я упорно писал и писал.

Рождение, первый вдох, первый шаг, который еда не стал последним — мать рассказывала, что я бухнулся с кроватки в восьмимесячном возрасте, заработав серьезное сотрясение мозга. Говорят, что это и стало причиной моего заикания.

...Вечерами я сидел, перелопачивал горы старых фотографий, вспоминал детали и вносил всю информацию в переделанную мной шахматную программу. Детский сад, школа, увлечение компьютерами, армия, институт. Потом встреча с Машкой, долгие вечера в парке, затем свадьба. Жизнь налажена, я женатый программист, который выиграл не один международный конкурс.

Я вроде бы вспомнил все, не забыл ни одной мелочи. Даже цвет Машкиных волос до того, как она их стала перекрашивать.

На все про все у меня ушло месяцев шесть, осталось внести информацию в ДНК. В этом деле, как обычно, выручил Гоша.