Архив номеров НиТ

№8(37), 2011

Из жизни полиции 100 лет назад

Номер журнала: 

14 февраля 1908 года археолог Викентий Хвойка представил научному миру Российской империи выставку предметов быта Черняховской культуры, которую он открыл и изучил. Эта уникальная культура существовала на рубеже ΙΙ-ΙΙΙ веков н.э. в лесостепи от Нижнего Подунавья до левобережья Днепра. Черняховская культура была создана племенами различного этнического происхождения: даками, антами, славянами и сарматами. Занимаясь скотоводством и земледелием, они торговали с Древним Римом и античными центрами, обменивая скот, зерно и рабов на вино, кубки, оливковое масло и ювелирные украшения.

Посетителей выставки поразила прекрасная керамика, великолепные изделия из кости и оружие. Однако главным украшением экспозиции была уникальная брошь-застежка, сделанная из нефрита в виде скорпиона, которую археолог нашел в захоронении вождя антов. За достижения Викентию Хвойке присудили поощрительную премию Киевского археологического общества, но его триумф был омрачен убийством лучшего друга — хранителя фонда Киевского исторического музея Василия Селиванова. В ночь после проведения выставки неизвестный убил историка и украл из музея нефритового скорпиона. Хвойка не волновали честь мундира и судьба похищенной находки. С просьбой расследовать смерть своего лучшего друга он обратился к судебному следователю Антону Полубратскому. Читать далее »

Символика глаза. Часть 3

Номер журнала: 

Продолжение. Начало в №6-7(2011)

Наличие пары глаз означает физическую норму и ее духовное соответствие; из этого следует, что третий глаз символизирует сверхчеловеческое или божественное.

Это объясняется обращением к одному из значений символики числа три: так, если тройка может соответствовать активному, пассивному и нейтральному, то она также может быть соотнесена с созиданием, сохранением и разрушением. Неправильное (гетеротопическое) расположение глаз является эквивалентом ясновидения.

Главным отличительным признаком древних богов считался мистический третий глаз, называемый иногда «глазом сердца», символ духовного зрения, сверхчувственности. Именно он позволял небожителям ясно видеть прошлое и будущее, проникать в любые тайны мироздания. Третий глаз, помещавшийся в центре лба, можно видеть на многих статуях восточных богов, на росписях в буддистских храмах. В буддизме его связывают с внутренним зрением, в исламе — с ясновидением, в индуизме — с синтезирующей силой огня.

Ритуал Широдара известен как «массаж третьего глаза». Теплые смеси натуральных растительных масел поступают тонкой струей непосредственно на лоб в область третьего глаза. Это позволяет снять всякого рода напряжение, стресс и придает ощущение гармонии с окружающим миром. Читать далее »

Альгамбра

Номер журнала: 

Альгамбра представляет собой укрепленный замок-дворец. Большая часть ее сооружений относится к XIII-XIV вв. Построена она была по приказу эмира Альгамара, основателя династии Насридов, и как утверждают старинные летописи, правителя просвещенного, мудрого и справедливого. Казна его никогда не скудела, и народная молва приписывала Альгамару знание алхимических тайн, в числе которых было умение обращать в золото менее благородные металлы. Люди трезвомыслящие однако полагают, что источником богатств гранадского эмира была взвешенная экономическая политика и добросовестное отношение к своим обязанностям правителя. Именно поэтому подданные Альгамара процветали, а он сам обитал в резиденции, заслужившей славу земного рая. Впрочем, построенный им замок был не только обителью наслаждений, но и грозной крепостью, способной вместить сорокатысячное войско.

Когда последний эмир Гранады Боабдил потерпел поражение, сражаясь с католическими королями, и удалился за море, в одном из залов занятой христианскими войсками Альгамбры состоялось торжественное богослужение, по случаю окончания многовековой войны. На богослужении присутствовали католические величества: Фердинанд и Изабелла, а также безвестный тогда итальянец — Христофор Колумб, прибывший ко двору, чтобы выбить финансирование экспедиции на далекий запад. Читать далее »

Янтарь. Теплый дар холодного моря

Номер журнала: 

Золотистый самоцвет, что день за днем выбрасывают на берег неутомимые волны Балтийского моря, начали собирать еще в древнем каменном веке. А уже на границе неолита и бронзового века существовала развитая торговля янтарем, охватившая огромное пространство от Скандинавии до Северной Африки. Камень с балтийского побережья находят в гробницах египетских фараонов и в кладах, оставленных на земле Британии таинственными строителями Стоун-Хенджа.

В труде Геродота (V в. до н. э.) содержится первое письменное упоминание о Янтарном пути, грандиозной торговой артерии, соединяющей Балтийское море со Средиземным. Но прославленный древнегреческий историк и географ ничего не мог сказать о том, насколько давно функционирует эта артерия. Ее история терялась в седой древности уже во времена Геродота. Археологические данные говорят о том, что солнечно-золотой северный камень путешествовал на юг по одним и тем же маршрутам на протяжении тысячелетий. Его путь начинался на юго-восточном побережье Балтики и шел вверх по течению рек Эльбы и Вислы и дальше на юг. На своем пути он имел несколько ответвлений, но основная торговая магистраль заканчивалась на берегах Адриатики, где во времена Римской империи вырос большой и богатый город Аквилея. В местах пересечения янтарных маршрутов с крупной водной артерией — Дунаем, возникли значительные центры торговли солнечным камнем — галло-римские города Карнунт и Виндобана. Последняя со временем превратилась в одну из роскошнейших европейских столиц — Вену.

До XIII в. сбор янтаря на морском берегу, видимо, был свободным промыслом. Так продолжалось до тех пор, пока в здешние края не явились рыцари Тевтонского ордена. В 1255 г. они основали на отобранных у язычников-пруссов землях замок Кенигсберг, современный город Калининград. Крепость, вкупе с другими опорными пунктами рыцарей-крестоносцев в Восточной Европе, утверждала их власть над янтарным побережьем, и Тевтонский орден сделал добычу и продажу самоцвета своим монопольным правом. Попытки самостоятельно заняться янтарным промыслом жестоко карались. Читать далее »

Стихи

Номер журнала: 


Воспоминание о будущем

Я тебе назначаю свидание
Не на площади у часов.
Я тебе назначаю свидание
Там, в Созвездии Гончих псов.

По тебе невозможно соскучилась,
Позвала из прошедших лет.
Бесконечностью я измучилась
Среди этих звезд и комет.

Погуляем с тобою в будущем,
И о прошлом поговорим.
В этой звездной дали чарующей
Ты — единственный пилигрим.

Без тебя не нужна Вселенная,
Без тебя вечность мне ни к чему.
Покрывало из звезд нетленное
Постелю лишь тебе одному.

В одиночестве человеческом
Вечность звездная — ерунда…
Как же верим мы опрометчиво
В душ бессмертие иногда!

Я тебе назначаю свидание
Через годы, что ждут впереди…
Я тебе назначаю свидание
В бесконечности… Приходи. Читать далее »

Путешествие в страну мечты. Часть 1

Номер журнала: 

Дороги инков по-прежнему считаются одним из чудес света. Они пролегают через пустынные плоскогорья и зеленую пучину сельвы, легкими веревочными мостами перелетают через пропасти, превращаются в сотни каменных ступеней, взбегая на горные перевалы, ныряют в темноту сквозных гротов и ослепляют бесконечным простором, открывающимся с обрывов.

На кечуа этот путь именуется Капак Ньан — Великая Дорога. Слово «Капак» многозначно — оно означает «большой», «великий» и «господин». Но по дороге инков передвигались не только властители в своих великолепных паланкинах на плечах носильщиков. По Капак Ньан шагали солдаты и простые землепашцы, шли женщины, не выпуская из рук вечно крутящегося веретена, двигались группы паломников и караванщики со своими ламами. Но все спешили уступить дорогу, если по ней мчался легконогий гонец-часки с правительственным донесением из узелков-кипу. Из Куско в Кито (расстояние в две тысячи километров) письмо сегодня идет иногда две недели. В государстве инков бегущие «почтальоны» доставляли послание за пять дней.
Однажды гонец-часки поразил даже Верховного Инку, примчавшись с важным сообщением за столь рекордно короткий срок, что владыка уважил еле державшегося на ногах бегуна: «Садись, гуанако!». Сидеть в присутствии Инки было неслыханной милостью. Читать далее »

«Челенджер»

Номер журнала: 

Для слаженной команды ученых и инженеров НАСА на мысе Канаверал утро 28 января 1986 года началось с предполетных хлопот. В который уже раз они перепроверяли космический челнок «Челленджер» для еще одного, как предполагалось, рутинного полета за пределы земной атмосферы на корабле многоразового использования.

Семеро космонавтов, в их числе и Криста Маколифф — учительница начальной школы, завоевавшая право на участие в космическом полете в соревновании с тысячами коллег по всей Америке, — получали последние инструкции и напутствия. Многочисленные возбужденные зрители и представители средств массовой информации собрались вокруг массивного стартового комплекса и ждали волнующего зрелища.

И никто из них даже не предполагал, что через несколько секунд после начала впечатляющего подъема ракеты может произойти невероятное — «Челленджер» взорвется, образовав огненный апельсиново-белый шар. Все члены экипажа погибнут, а космическая программа Америки будет пущена под откос на целых три года.

В это трагическое мгновение на высоте девяти миль в голубом небе над Флоридой навсегда испарилось благодушное отношение Америки к космическим полетам. На весь мир прозвучал возглас одной из зрительниц: «Боже! Что произошло?» Читать далее »

Заклинание

Номер журнала: 

Полночь. Над городом висят низкие тучи, дует холодный пронзительный ветер. У открытого окна сидит некрасивая пожилая женщина. Женщина очень пожилая и, скажем прямо, очень некрасивая. Любому человеку, родившемуся ранее 90-х годов прошлого века, она напомнила бы в первую очередь Бабу-Ягу. Более поздние поколения, как известно, отрицают сказочных персонажей, если про них не снято несколько фильмов в Голливуде, и не выпущена серия постеров. Тем не менее дети во дворе боялись старуху, как огня. При встречах они мило улыбались ей и желали «доброго утра, Марь Иванна!». Знали, что не стоит дразнить старуху, и старались поменьше попадаться ей на глаза.
Старуха глубоко вздохнула.
— Ну, не будем терять времени.
Она развернула на коленях расшитый платок и поставила на него простую глиняную миску. Все ингредиенты заклинания уже были истолчены в порошок и перемешаны. Оставалось только активировать заклинание.
Старуха, пошамкав губами, набрала полный рот слюны, плюнула в миску и тщательно растерла полученную кашицу. Скрипучим старческим голосом, глядя в окно, она прочитала вслух давно заученное наизусть древнее заклинание.
Раздался удар грома. За спиной бабки сгустилась облако смрадного дыма. Из него вылез с иголочки одетый красавец бес. Он самодовольно улыбнулся и развязной походкой подошел к старухе.
— Респект!
— Чаво?
— Респект, говорю, и чмоки.
Обалдевшая бабка смотрела на него разинув рот. А бес тем временем достал из пиджака карманный компьютер и постучал по клавишам.
— Эх ты, старая, совсем от жизни отстала. Ну, говори чего надо.
Бабка потихоньку приходила в себя.
— Так говоришь, милок, готов выполнить мое заветное желание?
— Давай, давай, бабка, быстренько, у меня сегодня еще семь вызовов.
— Ну вот и хорошо. — Бабка снова обрела былую уверенность. — А желаю я, милок, чтобы ты вернул мне молодость и красоту мою девичью.
Бес понимающе кивнул. Читать далее »

Время глухих

Номер журнала: 

1940 год, ноябрь

Эйдену не хотелось просыпаться. Сон дарил забвение, во сне не так остро ощущались голод и усталость.

Он посмотрел в потолок, покрытый трещинами и облупившийся, провел ладонью по онемевшему лицу и усилием воли заставил себя встать. Обрывки сновидения все еще мелькали перед глазами — тревожные, тяжелые.

Ночью он вновь пережил тот день — 15 сентября 1940 года, день самой разрушительной бомбардировки Лондона силами Luftwaffe.

День великой трагедии Соединенного Королевства.

Эйден подошел к окну, накрест заклеенному бумажными полосами. За окном, скрытый в предрассветной мгле и закутанный в серую шаль тумана, спал Вест-Сайд. Причудливо изогнутые улочки сплетались в сложный лабиринт среди разбитых бомбардировками домов, похожих на почерневшие старческие зубы. Где-то вдалеке с размеренной меланхоличностью строчил пулемет — мрачный отзвук непрекращающихся казней.

Отвернувшись, Эйден зажег тусклую лампочку в зеленом абажуре, прошел по практически лишенной мебели комнате к двери в ванную. Водопровод работал с перебоями, но сегодня пилот-офицеру повезло. Набрав воды в старый эмалированный таз, он умылся, затем, макнув щетку в зубной порошок, почистил зубы.

Эти привычные процедуры позволили ненадолго забыть о голоде. Эйден ничего не ел уже больше суток. Жизнь бывшего летчика Истребительного Командования RAF в теперешних условиях была трудной. Устроиться на работу он не мог: документы выдали бы его принадлежность к Королевским ВВС, а без документов его никуда бы не взяли. Даже просто выходить на улицу было опасно — любой патруль заинтересуется молодым, здоровым на вид мужчиной. Скрывающихся британских военных немцы искали повсеместно, с неубывающим рвением. Для Einsatzgruppen Франца Альфреда Сикса поиск и уничтожение офицеров королевских войск ставились в качестве первоочередной задачи. Улучшать собой отчеты «батальонов смерти» Эйден не хотел. Читать далее »

Проклятие Мессинга

Номер журнала: 

Я выхожу на кухню. Жена моет посуду и случайно роняет бокал. Я привычно подхватываю и ставлю его на стол. Она в который раз удивляется моей реакции, а я — нет, меня ничем не удивишь. Через два года Машка изменит мне — смешно, она и не догадывается о том, что с ней произойдет, а я знаю точно.

Я все знаю. Спрашивайте — и я отвечу, какая футбольная команда выберется в финал, какая лошадь придет первой. Мне все известно — насколько упадет рубль по отношению к доллару, когда родится президент, который сможет поднять страну с колен. Я знаю все и — молчу. Ибо нельзя говорить об этом на каждом углу.

Мне уже неинтересно открывать тщательно завернутые подарки, я не испытываю ни малейшего любопытства, распаковывая письма и бандероли — я заранее знал об их содержимом. Станиславский умер бы от восхищения, узнай он, каким актером я стал — каждый день мне приходится через силу радоваться, удивляться, пугаться. Все ситуации, которые только могут со мной произойти, давно смоделированы, просчитаны и перепроверены. Я знаю все. Одна только вещь недоступна моему сознанию — обстоятельства и дата моей смерти.

Эх, а как все начиналось! Как я загорелся этой идеей, будь она неладна! Однажды в нашей конторе кто-то завел разговор о сериале, что шел тогда по ящику.

— А ведь как было бы здорово стать провидцем, как Мессинг, — изрек Гоша. — Можно смело идти в казино и снять хороший куш.

— Фу, как это пошло! — заметил я. — Думай о высоком, а низкое само приложится.

— Если можно математически, путем расчетов, предсказывать погоду, то почему нельзя создать программу, которая будет просчитывать будущее?

— Вольфа Мессинга математически просчитать невозможно. Это мистика, а она к математике никакого отношения не имеет. Дар провидения — от Бога. Читать далее »

ЯБЛОЧНЫЙ СПАС

Номер журнала: 

Дорога до Питера нынче мука смертная. Лечь на полку, восемь часов слушать, как стучат колеса. И не уснуть. «Тоска, тоска и лист печальный, плывет над мглой первоначальной…» По купе скользят отблески из окна. Сиротские покрывала на тощих матрасах. Надо себя чем-то занять...

На столике — Книга. Черная кожа переплета, выдавленный на обложке узор сгладился со временем, прорезные серебряные накладки. Я вытянул ремешки из креплений, один за другим, откинул обложку. Книга старинная, похоже, даже рукописная. Лежит, распахнутая на первой странице, ни названия, ни автора. Форзац с еле видным «звериным» рисунком. Фронтиспис, где проступает герб с девизом: «Осень приходит к каждому». О да! — это так.

Перелистну страницу.

Отступ на треть листа, тщательно вырисованный инициал — ящерица, прячущаяся в траве. И — текст, начертанный незнакомыми буквами, непривычными… неприятными. Жуки обрели разум, победили человечество и пишут мемуары. Знакомьтесь, их алфавит таков: изломанные буквы с бессмысленными штрихами-жвалами, с утолщениями, подобными надкрыльям. Прописи из одних «ж»: безжалостность, жадность, жестокость… «Ж-жуки… Отстаньте!»

Но буквица... ящерица выглядывает из травы и, кажется, подмигивает мне. По зеленоватым чешуйкам солнечный блик. Я протянул палец — дотронуться до изумрудного сияния, — сейчас ящерка метнется в сторону, спрячется… чешуйки прохладные. Я погладил красавицу: от треугольной головки — по разноцветной спине и дальше, дальше — вдоль завитка хвоста. Палец скользнул по изгибам и «вылетел» в скопление жукообразных букв, в их жужжание…

В институте была такая «игра»: опускаешь руку в кювету с жидким азотом и мгновенно выдергиваешь. Если все сделать быстро — ожога не будет, но в ладонь впиваются тысячи крохотных челюстей. Впиваются и отпускают. Рука дымится, азот вскипает на коже. Вот и сейчас — тысячи, миллионы ледяных жучков вцепились в кончик моего пальца и карабкаются по нему. Они вгрызаются в кожу, и холод со страницы льется мне в руку. Все как не со мной происходит, как во сне. Запах антоновки, ящерица шевелится в траве, и миллиарды жвал грызут палец. Веду руку по строчке: буквы под моим пальцем изворачиваются, трансформируются, плывут… и становятся мне понятными. Я могу читать этот текст! Читать далее »

Трибунал

Номер журнала: 

Глава трибунала откинулся на спинку массивного кресла и подвел итог:

— Подсудимый инсценировал аварийную ситуацию на борту и уничтожил все три черных ящика. Подсудимый уничтожил огромный корпус данных, полученных в ходе исследования планеты. Скрыл ее местонахождение. И скрывает даже теперь, когда его саботаж разоблачен. Сохранилась только видеозапись с комментариями общего характера. Трибунал считает нужным продемонстрировать ее.

Члены трибунала — пятьдесят человек в одинаковых серо-зеленых мундирах — подняли взгляды на прозрачный экран, развернувшийся у стены, выше стола президиума.

Седой председатель и два его помощника воззрились на мониторы.

Такой же монитор вспыхнул и перед обвиняемым, сидящим лицом к залу. Изображение могли видеть охранники, замершие слева и справа от барьера-выгородки.

Но солдаты не решались даже скосить глаза.

Электрический свет плавно убавили до сумеречного.

Майор Никитин следил за тем, как на экране рос сплюснутый шар планеты. Уже были различимы очертания материков и океанов, кое-где скрытых облаками. Часть записи, в целях экономии времени, показали в ускоренном темпе.

Затем последовал традиционный облет планеты — в меридианальной и в экваториальной плоскостях. Шапки льда на полюсах. Тень от луны, размером чуть больше земной.

Отстрелены зонды. Пошли кадры, отснятые исследовательской аппаратурой.

Экваториальный пояс. Океан, дикие пляжи. Яркая тропическая зелень. Изобилие форм животного мира, на всех уровнях, от почвы до вершин деревьев.

Субтропики.

Чуть приглушенные, спокойные краски умеренных широт, также богатых жизнью. Читать далее »

Особое космическое

Номер журнала: 

Случилось так, что я застрял на неопределенное время в космопорту какой-то захудалой планетки. Здесь мне предстояло пересесть на проходящий грузовик. Он должен был появиться в ближайшие дни. Точнее никто не знал — грузовик не лайнер, и точного расписания не имеет. Ожидание я решил начать в баре.

— Что-нибудь местное, экзотическое? — спросил бармен, когда я взгромоздился на табурет у стойки. Я отрицательно покачал годовой. В этих провинциальных космопортах бармены всегда пытаются всучить приезжим какую-нибудь гадость, под видом местной диковинки. Поэтому в таких местах я всегда ограничиваюсь стаканом пива.

— О! — воскликнул бармен — именно это я и имел в виду. «Особое космическое», пожалуйста.

Он нацедил в стакан пива.

— Попробуйте и скажите, как оно вам на вкус.

Я осторожно пригубил. Не хватало еще, подумал я, чтобы пиво, последний оплот командированных, здесь тоже переделали по местным вкусам. Но пиво оказалось неожиданно приличным. Я одобрительно кивнул и вопросительно посмотрел на бармена. Сценарий ближайших двадцати минут просматривался достаточно ясно. Бар в это время дня пуст, бармен очевидно рад почесать язык, и мои свежие уши для него — подарок судьбы.

— Да, — сказал он — пиво отменное. И главное, больше нигде вы такого не попробуете. Только у нас.

Он замолчал, проверяя, готов ли я выслушать его историю. Мне было все равно, как убить время, поэтому я просто сказал:

— Валяйте, что у вас с этим пивом?

Бармен оценивающе осмотрел меня, как бы определяя, какую порцию небылиц я готов проглотить, затем начал свой рассказ.

— Эта история случилась с экипажем одного из картографических кораблей. Они утюжат вакуум на досветовой скорости на границах разведанного космоса, замеряя свойства пространства и составляя карты физических полей. Рутинная работа. По сути, единственная опасность, которая им угрожает — свихнуться от скуки. Спасаются от скуки по-разному. Эти, например, были отчаянными картежниками, любителями преферанса. Но их было трое — это минимальный экипаж для таких кораблей, — и один постоянно находился на вахте. А преферанс, должен вам напомнить, требует за столом трех или четырех игроков. Вариант отлынивания от вахты не проходил. Компания прекрасно понимала, что одних должностных инструкций не достаточно, чтобы заставить пилотов по 8 часов в день сидеть в рубке, уставившись в экраны. Для контроля за пилотами скрытая камера вела непрерывную запись. На Земле запись проверяли, и нарушителей ждали крупные неприятности. И наша тройка, ежедневно видя друг друга, изнывала от невозможности сесть втроем и расписать заветную пульку. Читать далее »

Сумасшедший профессор

Номер журнала: 

Только не думайте, что профессор Хопкинс был сумасшедшим. Странным, чудаковатым, фанатичным — да. Но вовсе не сумасшедшим. Поверьте мне, я с ним работал пять лет до его смерти, и еще месяц после.

Вы наверняка помните его. Профессор Хопкинс изобрел новый тип памяти для компьютеров, аналогичный по своей структуре человеческому мозгу: практически неограниченный объем, ассоциативно индексный доступ к ячейкам и так далее. Не буду вдаваться в технические подробности, на эту тему написаны тонны научной литературы. Скажу только, что первый компьютер с такой памятью был установлен в лаборатории профессора, несколько лет назад. С тех пор профессор не опубликовал ни одной научной статьи; его годовые отчеты в университет стали расплывчатыми и неинформативными. В общем, чем он занимался последние годы жизни, осталось тайной для широкой публики. Загадочной осталась и сама смерть профессора.

Сейчас я, наконец, могу рассказать все. После того, как профессор получил новый компьютер, он увлекся исследованиями в области электромагнитного излучения головного мозга. В конце концов, он построил прибор, способный считывать содержимое человеческого мозга и копировать его в память компьютера.

Он, видимо, уже тогда был одержим этой идеей — перенести свое сознание в электронную машину. Он часто жаловался мне, что страдает от того, что вынужден находиться в этом теле; что его мозг совершенно бесполезно тратит большую часть ресурсов на обеспечение собственного функционирования и удовлетворение низменных физиологических потребностей.

— Как было бы замечательно, — говорил он мне, — освободить мозг от этих забот и дать ему возможность заняться решением по-настоящему важных проблем; взглянуть на мир свободным взглядом; получать информацию не от примитивных нейронов, а черпать ее напрямую из мировых банков данных. Трудно даже представить, каких высот сможет достичь такой незаурядный интеллект, как мой, если освободить его от рутины физиологии.

Свои опыты профессор проводил на самом себе, в строжайшей тайне. Я ассистировал ему, поэтому я один знаю, как это происходило. Опыты увенчались успехом. Профессор сумел сканировать и сохранить в компьютере свою память. Компьютерная копия отвечала на задаваемые вопросы точно так же, как сам профессор. Копия содержала все его знания; сохранила его манеру разговаривать и даже акцент, несмотря на электронный синтезатор речи. Мне было интересно наблюдать, как профессор часами беседует со своей компьютерной версией. Читать далее »

Великое посольство

Номер журнала: 

В этот раз меня полковник Заварзин предпочел не вызывать на Лубянку. Он просто позвонил мне и произнес:

— Игорь, приезжай на Чистые Пруды. Завтра к десяти.

Отпуск, который планировался, теперь откладывался. Случилось нечто неординарное, раз Геннадий Осипович обратился ко мне неофициально. Ну, вот и пришлось запихнуть чемодан с пляжными принадлежностями далеко на антресоль.

Утром проснулся, побрел в ванную. Взглянул на себя в зеркало и улыбнулся. Старичок-лесовичок. Оброс. Хотел было побриться, но передумал. Пусть борода пока побудет. Прошелся на кухню, заварил кофе. Нарезал бутербродов. Кинул взгляд на часы. Времени достаточно, значит — успеваю.

Включил телевизор — скукотища. Опять Запад на Россию бочку катит. Да что они привязались. В сердцах хотел плюнуть на пол, но передумал. Самому ведь придется потом мыть.

На кухню возвратиться заставил бодрящий запах любимого кофе. Сделал несколько глотков. На душе стало хорошо, аж петь захотелось.

Вновь взглянул на часы. Пора. До гаража еще пешком топать. В коридоре, уже у самых дверей, остановился. Надумал свой табельный ТТ дома оставить. Вернулся в комнату, положил в ящик и тут же бегом побежал к дверям, чувствуя, что могу опоздать.

Старенький, но по-прежнему любимый «Форд» оставил у обочины. До места решил прогуляться пешочком. Под ногами шуршат листья желтые и красные — осень. Бархатный сезон.

Заварзина разглядел издали. Тот стоял у самой кромки пруда и кормил белым хлебом уток. Привыкшие к человеку птицы явно не желали улетать на юг. На полковнике темно-синее пальто, клетчатая кепка, чуть сдвинутая на глаза. У ног стоял дипломат.

Увидев меня, он улыбнулся и рукой показал в сторону скамейки.

Садиться не стали (холодно). Прислонились к спинке. Геннадий Осипович запихнул руку в карман и достал оттуда портсигар. Открывая, протянул мне.

— Закуривай, — предложил он.

Я взял. Пока искал в карманах пальто зажигалку, полковник раскрыл дипломат и протянул бумагу.

— Читай, — молвил Заварзин.

От поиска зажигалки пришлось отказаться. Сигарета тут же оказалась за ухом, и я взял документ. Грамота старая, исписанная мелким почерком, таким же, как и у меня, корявым.

— Читай, читай, — проговорил Геннадий Осипович.

Разобрать удалось немного, часть текста по краям просто превратилась в труху. Писал, по всей видимости, кто-то из людей царя Петра Алексеевича Романова. Автор сообщал, что во время путешествия по Европе государя Московского на того готовилось покушение. Целью которого было заменить Петра Великого на двойника, человека преданного (тут текст невозможно было прочитать). Далее дьяк сообщал, что в ходе операции ему, как представителю (тут снова невозможно было прочитать) числа (цифры размыты) удалось предотвратить измену. Внизу дата — 7201 год и подпись, последняя произвела на меня куда большее впечатление, чем сам текст.

Подпись принадлежала мне! Читать далее »