Архив номеров НиТ

ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ

Номер журнала: 

v>



Вечный вопрос — вмешивается ли провидение в земные судьбы? Смог бы Колумб доплыть до Америки, если б не встретил попугая утром того дня, когда «Пинта» и «Нинья» должны были повернуть в Испанию? Кто одержал бы победу в битве при Креси, будь июнь 1340 года жарким и солнечным? Каким великим государем стал бы Бодуэн IV Иерусалимский, не заболей он в детстве проказой? Как изменилась бы карта мира, если бы Чёрная Смерть не внесла в неё свои коррективы?



«Quaranta»





Как от проказницы зимы,

Запремся также от Чумы!

Зажжем огни, нальем бокалы;

Утопим весело умы

И, заварив пиры да балы,

Восславим царствие Чумы.

А. С. Пушкин «Пир во время чумы»



Пандемии чумы косили человечество с тех пор, как скученность людского жилья оказалась достаточной для мгновенной передачи болезни. По мнению британских учёных, подкреплённому анализом ДНК, юной Yersinia pestis не более 20 тысяч лет. В отличие от оспы, сохраняющей вирулентность годами и десятилетиями, это гуманный микроб: вне биологического носителя — блохи, крысы, тарбагана или человека — он дохнет за считанные недели. Зато от больного к здоровым чума перелетает, словно лесной пожар. Мокрота, кровь, кал, слюна и даже материнское молоко содержат мириады бактерий; чумные блохи вечно голодны и перескакивают от хозяина к хозяину в тщетных попытках насытиться — а каждый укус заразен.

Чума развивается быстро: от 2—3 часов до 5—6 дней инкубационного периода, затем жар, головная боль, кровавая рвота, чёрные пятна и гнойники-бубоны по всему телу. Если не повезло, болезнь переходит в лёгочную форму, человек буквально выкашливает свои лёгкие. Тело умершего от чумы разлагается за считанные часы, словно бы обугливается — отсюда и название «чёрная смерть». При всех достижениях современной медицины, антибиотиках и плазмафорезе смертность от неосложнённой формы болезни 8—10%, от септической и лёгочной — до 40%. А средневековые медики пользовали больных травками и прижигали чумные бубоны калёным железом, без анестезии...

Дефо в «Дневнике чумного года» пишет: «Боль в затвердевших бубонах была сильнейшей и для многих непереносимой, а врачи и хирурги мучительным лечением нередко доводили людей до смерти. Припухлости бубонов сильно затвердевали, и тогда, чтобы они прорвались, врачи назначали размягчающие примочки и припарки, а если это не помогало, они резали и вскрывали их самым чудовищным образом. В некоторых случаях вздутия становились такими твердыми — либо из-за силы болезни, либо из-за неумеренных припарок, — что никакой инструмент их не брал и приходилось выжигать их специальными средствами для прижиганий, так что многие умирали, — доведенные болью до безумия, причем немало людей  — во время самой операции».

Кроме хирургических методов, врачи советовали носить на головах венки из душистых цветов, а на шее мешочки с собственными экскрементами. Огромной популярностью пользовался «уксус четырёх разбойников»: смесь уксуса, камфары, пряностей и лечебных трав — корицы, гвоздики, шалфея, муската и имбиря. По слухам, секрет бальзама был получен у «воронов» — бандитов, грабивших вымершие от чумы дома. В годину эпидемий процветали жулики и шарлатаны, которые предлагали перепуганным людям всевозможные предохранительные пилюли, мази и зелья. Но чума была справедливой судьёй — по свидетельствам очевидцев, многие из лже-лекарей умирали с предохранительными пилюлями во рту. Единственным сколько-нибудь результативным способом борьбы с чумой оставался карантин (от итальянского «quaranta» — сорок): всех заболевших запирали на сорок дней в их домах вместе с чадами и домочадцами. Лишенные помощи и утешения, обезумевшие от страха люди или пытались бежать и разносили заразу дальше — или ухаживали друг за другом, пока не вымирали до последнего.

Столетиями эпидемии чумы обходились миру «малой кровью»: заражение было страшным, но не более ужасающим, чем пришествие оспы, тифа или холеры. Библия рассказывает о «наростах», поразивших египтян и филистимлян. Фукидид описывал масштабы «лимфатической лихорадки» в Афинах — археологи впоследствии нашли общие могилы на 100—150 трупов. Юстинианова чума 550-х годов косой прошлась по Византии, и с тех пор очаги заразы на Востоке не затихали. Болезнь ходила караванными тропами, Египет, Сирия, Палестина, Китай сталкивались с эпидемиями по нескольку раз за век, в Киеве в 1092 году умерло около 10 000 жителей. Крестоносцы находили ее в походах за Гробом Господним, мореплаватели — в сундуках с золотом и восточными пряностями. Век за веком Yersinia pestis копила силы, чтобы однажды пройти по миру во всей красе, словно всадник Апокалипсиса с развернутым стягом смерти.