Архив номеров НиТ

Фантастика и фэнтези

  • Теплый снег

    Рогульского спасла быстрота реакции. Едва успев осознать, что мягкой посадки не получится, он нырнул в аварийный отсек. Коротко клацнула автоматически закрывшаяся дверь, и тут же по корпусу корабля словно ударили тысячетонной кувалдой. Пол вздыбился, и Рогульского отбросило к стене, вжало в ее упругую обивку из пенолироновых подушечек. Новый удар, еще сильнее прежнего, швырнул его обратно.

    В недрах корабля что-то рвалось, лязгало и скрежетало, но это были уже последние конвульсии пораженного насмерть исполина. Он оказался невероятно живуч: его могучее бронированное тело продолжало вздрагивать даже после того, как умерли все звуки. Затем прекратилась и вибрация...

    Выждав еще минут десять, Рогульский рискнул покинуть свое убежище. Открывшееся зрелище превзошло его худшие ожидания. Взрывом почти полностью выжгло энергетический отсек, вспороло корпуса приборов и раскидало их микроэлектронные внутренности по коридорам. Мозг корабля — сложная система биокристаллов — был безжалостно раздавлен рваными кромками искореженных переборок. Гиперпространственный передатчик представлял собой груду лома.

  • По эту сторону Стикса. Часть 2

    Окончание. Начало в №11 (2011)

    Спустя несколько минут или целую вечность — Петр потерял счет времени — паром уткнулся в каменистый берег.

    — Приехали, — сказал Семецкий.

    Дымка не рассеялась, напротив, она даже сгустилась. Солнца не было видно, стоял полумрак. Петру пришлось спускаться на твердую землю практически на ощупь. Паром бесшумно отчалил. Где-то вдалеке раздался протяжный волчий вой. У стажера по спине пробежали мурашки.

    — Добро пожаловать в страну мертвых, — сказал сам себе Петр. — И где здесь искать Кока?

    Для начала Петр пошел прочь от реки. Буквально через пять шагов та растворилась в дымке, а Петр почувствовал под ногами дорогу. По мощеной дороге идти не в пример легче, чем пробираться по прибрежным кочкам, но Петр продвигался вперед с опаской. Стажер чувствовал себя неуверенно. Причиной этому были не столько мифы, сколь врожденное чувство опасности, присущее всем спейсерам. Сейчас Петр ощущал устойчивую тревогу, локализовать источник которой он к своему стыду сразу не смог. Только когда стажер чуть не споткнулся о лежащий прямо посреди дороги камень, но, совершив ловкий акробатический трюк, сохранил равновесие, он понял причину паники. Гравитация на этом берегу реки была чуть меньше, чем повсюду на планете. Такие фундаментальные величины, как изменение гравитации, Петр на действие наноботов списать не мог. Стажер остановился в растерянности. Потом внимательно огляделся, силясь понять, куда это он попал. Под ногами тянулась дорога, простая, мощеная круглым булыжником. Над головой висело небо — серое, бескрайнее, без малейших признаков солнца, луны или звезд. Дымка никуда не делась, напротив, она казалась максимально уместной в этом мире. Странные вещи здесь творились с расстояниями. Некоторые предметы, казалось, находились рядом, на расстоянии вытянутой руки, но когда Петр пытался подойти к ним, они будто бы удалялись, исчезая в дымке. Другие предметы вдруг возникали практически перед юношей. Петр не заметил, когда вошел в Город.

  • Новые люди

    Джо потянул ручку на себя, чуть влево, вправо — и вертолет, потанцевав в воздухе, выровнялся.

    — Надо приземлиться в районе 30-40, — хмуро выговорил Джо. — Керосина осталось на двадцать пять, едва ли тридцать минут. А еще необходимо смазать шестеренки хвостового винта.

    — Это чье же государство? — Роджер кивнул на равнину, покрытую миллионами кочек и нор.

    — Крыс, разумеется, — Джо хохотнул. — Кто же еще мог превратить поле в дырчатый сыр? Понадобилось всего-то три недели усиленного ковыряния.
    — Крысы? Нонсенс. Мы пролетали здесь с Франсуа два месяца назад, с грузом для крупной общины земноводных. В секторе Аллиен-5 проживают преимущественно крокодилы, потом бегемоты и черепахи.

    — Где ты видишь каналы? — ехидно осведомился Джо. Он передал управление коллеге, поправил на взмокшей голове выцветший шлем, достал из потайного кармана надломанную сигарету, лязгнул три раза самодельной зажигалкой, задымил. — Ни одного. Крокодилы жить не могут без того, чтобы совершать ежедневный моцион по своим вонючим канавам. Крысы отвоевали этот жирный кусок недвижимости всего месяц назад, и вот, гляди-ка, успели переиначить все по-своему.

  • Малек

    Объединенная библиотека Земли. Архив 2006-2015 годов по старому летоисчислению:

    «Нанотехноло́гия — междисциплинарная область фундаментальной и прикладной науки и техники, имеющая дело с совокупностью теоретического обоснования, практических методов исследования, анализа и синтеза, а также методов производства и применения продуктов с заданной атомной структурой путем контролируемого манипулирования отдельными атомами и молекулами».

    Игорь оторвался от галомонитора. «Забавно», — подумал он, — «наши предки, не понимая до конца что это такое и к чему может это привести, тем не менее решились и сделали такое! Молодцы!». Сегодня была его смена, и он, будучи единственным дежурным по ЦУПу, от скуки лазил по файлам объединенной библиотеки. ЦУП — Центр Управления Полетами. Почему сохранилось это старинное название — никто не знал, хотя уже несколько сот лет полетов как таковых уже не было. Нет, существовали, конечно, атмосферные полеты, но они к компетенции организации со столь громким именем не имели никакого отношения. А на орбиту вся техника доставлялась сама. Без непосредственного участия человека.

    Мельчайшие, в миллионы раз мельче пыли частички просто выбрасывались в атмосферу и восходящими потоками воздуха сами собой доставлялись в верхние слои атмосферы. Там они, следуя заранее заложенной в них программе, собирались в плотные облака и … Тут Игорь несколько зависал с формулировками происходящего, но там, в высотах термосферы, происходила самосборка очередного спутника или элементов космической станции, которые уже по направленному гравилучу выводились на заданную орбиту и там располагались. Люди в космос не выходили уже более трехсот лет — за ненадобностью. Роботы, самособранные уже на станциях, обходились существенно дешевле, были более надежны и могли выполнить куда более сложные задачи, чем такое ненадежное и сложное в эксплуатации существо, как человек.

  • То, что вокруг

    Около шести шеф поздравлял меня с удачной сделкой — я выходил на минуту в реал. Выходил ли шеф, не знаю. На его круглой физиономии с ямочкой подбородка красовалась стандартная улыбочка.

    Домой, ясно, поехал на автопилоте. Почувствовал, что вязну в пробке, но прыгнуть в реал поленился. Откопал в сети концерт вековой давности в современной обработке. Рок-группа «Куин» на стадионе Уэмбли. К их музыке меня папаша приучил. Активировал эффект максимального присутствия. Торчал в первых рядах, до боли хлопал в ладоши, надрывался в визге от восторга, потом полицейские окатили водой меня и соседей. Уже под барабанную дробь «We will rock you» вошел в дом.

    На секунду залез в реал. Ленка ела йогурт на диване. У нее были отсутствующие глаза. А вообще они карие? Да, точно, карие. Цвета ночной заставки операционной системы оболочки. Крупные кляксы йогурта украшали диван. Лучше бы я не лазил в реал. Вернулся в оболочку. Ленка обрадовалась.
    — Гарик, ты с работы? Привет, любимый! Давай быстрее, марсоход опустился в первый каньон Маринера. Я уже там.

    Я послушался и запросил из сети марсианские хроники. Меня бросило на Красную планету. Ленка стояла рядом. Мы взялись за руки и побрели по дну каньона, включив эффект максимального присутствия. Базовая картинка с вэб-камеры «Сталкера» через орбитальную станцию передавалась в сеть.

  • По эту сторону Стикса. часть 1

    Звезды впрыгивали в объемлющую черноту пространства. Это напоминало субсветовую сварку, когда шальные фотоны вылетают из накопителя и, вспыхивая, отпечатываются на сетчатке. Если резко встряхнуть головой, точки превращались в тоненькие полоски. Космос жил своей жизнью. Было время, когда люди не понимали, что космос — лучший друг человека. Пустота пугала древних, отнимала у них силы, вытягивала энергию. А потом человек научился жить в пространстве. И стал свободен.

    Петр улыбнулся и перевел взгляд на огромную тушу корабля, визуально казавшуюся больше планеты. Петру нравилась эта картина, нравилось ощущать себя одним из элементов этого величия. Транспорт галактического класса «Евразия» сам по себе не был маленьким — с поверхности планеты он выглядел крупнее звезд первой величины. Но сейчас, когда Петр скользил по мононити от ближайшей точки Ла-Гранджа, транспорт казался титаническим китом, попавшим в паутину космических лифтов. Внутренняя подсветка мононитей слабо мерцала на фоне бесконечного космоса. Когда три четверти пути были позади, Петр переключил ложе на торможение. Слегка тряхнуло. Более опытные товарищи зачастую начинали торможение на четырех пятых, но Петр не любил выпендриваться. Лишние полчаса ничего не решат, а головная боль после перегрузки бывает всегда. Когда туша «Евразии» ударила Поля по ногам, он легко спрыгнул с ложа и шустро выскочил за красный круг, обозначающий начало мононити.

    Ближайшая шахта была в двух шагах от лифта. Петр прижал ключ к сенсору и смело шагнул внутрь. Воздух с тихим шипением наполнил шлюз. Петр стянул скафандр и небрежно запихнул его в контейнер. Только после этого открылась внутренняя дверь, пропускающая юношу внутрь корабля. Спустя двадцать минут он уже был на техническом уровне. Голова слегка кружилась. Впрочем, это было нормально. Уже подходя к своей каюте, Петр услышал через ушной имплантат голос шкипа:

    — Стажеру Петру Стоянову срочно явиться в рубку.

    — Принято, — сообщил Петр невидимым микрофонам, которыми коридор технического уровня нашпигован сверх меры. Беззвучно юноша добавил, где он хотел видеть этого шкипа. И отправился в рубку.

    Шкипер Поль Мирер сидел за центральным процессором транспорта и лениво перебирал пальцами по клавиатуре. Большая планетарная база уже была развернута, и рубка «Евразии» использовалась исключительно для сбора астрофизических и тектонических сведений о системе. На данном этапе нейрошурф не требовался, и Мирер вполне обходился тактильно-визуальным контактом с ИИ транспорта.

  • Луна, Луна…

    Круизный теплоход «Элизабет Тейлор» мчался по штилевой глади южной Атлантики, стремительно приближаясь к подернутым дымкой красно-коричневым скалам острова Святой Елены. Мы с женой и сыном вышли на палубу, чтобы не пропустить момент прибытия к самой главной цели нашего путешествия.

    — Странно все-таки, что они выбрали именно это место, — сказала Яна, поправив солнцезащитные очки. — По-моему, обставить Копперфильда можно было бы везде, где Луна бывает в зените.

    — Ну, это же самый знаменитый остров на свете, — ответил я, держа перед собой фотоаппарат, на дисплее которого маленький островок выглядел этаким спящим крокодильчиком. — Поставить свое имя рядом с именем Наполеона — это было бы круто даже для самого Гарри Гудини. Что уж говорить об этой девочке... К тому же место и время выбирала не она, а господин Лайман.

    — Вон эта штука — я вижу! — радостно сказал Юра, глядя на остров в морской бинокль. — Она похожа на обсерваторию.

    Он передал бинокль нам с Яной, и мы тоже смогли увидеть эту «штуку», хотя подробностей, конечно, различалось мало даже при сильном увеличении. Когда наш лайнер подплыл ближе, воздвигнутый на одном из горных плато гигантский белый шатер скрылся из вида, заслоненный крутыми каменными стенами, которые со всех сторон опоясывали остров, делая его похожим на крепость.

  • Гон сопляков

    «Право имеют не только умные люди, но и каждый идиот».

    — Господа, начнем. О причине нашего неотложного собрания доложит врач — Пинчук Александр Иванович.

    Пинчук прокашлялся, раскрыл историю болезни и начал:

    — Коллеги, все вы успели просмотреть историю болезни нашего пациента, но я коротко подытожу. Пациент — Приблудько Василий Петрович. Диагноз — Полный идиот. Симптомы: говорит черт знает что, не понимает и не хочет понимать никого, кроме себя, абсолютно уверенный в своей правоте, ни в чем нельзя убедить, аргументы, которыми оперирует, настолько абсурдные, что шкала абсурдности превышает отметку 38 и 3 по шкале Ницше. Диагностическую картину ухудшает еще и то, что пациент патологический лжец. Чтобы, в конце концов, оказаться правым — лжет, забывает что лжет и сам чистосердечно верит в свою ложь. Не удалось установить — умственные способности были потеряны или так и не приобретены. Но состоянием на данный момент — умственные способности мизерные. При этом больной очень любит вести рассудительные беседы, входит в азарт, машет руками, плюется, всех обвиняет во всем, пренебрежительный, подлый. Не на пользу пациенту работает иммунитет (читай — право на собственное мнение), поскольку в данном случае это право на идиотизм и распространение этой заразы на окружающих угрожает эпидемией. Эта угроза в целом и послужила причиной немедленного созыва консилиума.

    — Клиническая картина ясна, — начал дискуссию врач Казанпуп. — Есть ли какие-нибудь аргументы в защиту пациента?

    — Больной то, что хочет (читай — выгодно), понимает. Это редко, но случается с ним. Ну и еще, перед больным, перед этим еще молодым мужчиной открыта перспектива стать руководителем. К тому же он имеет большое желание руководить.

    — Ну, это сомнительный плюс, — заметил старый профессор Проценко.

  • Договор

    Более полугода каждую ночь я слышала шорох, стук, лязганье металла, вой электроинструментов, треск сварки и шум сжатого газа, выпускаемого из баллона. Поначалу засыпала с большим трудом, но потом перестала обращать внимание. Привыкла. Да и усталость брала свое, так что спала как убитая. Лечь всегда старалась пораньше, чтобы утром быть в форме. Владеть и управлять крупной компанией по производству и продаже модной одежды и аксессуаров — это огромный труд. Весь день расписан по минутам. Новые коллекции, презентации, заключение крупных контрактов, всего и не перечесть...

    А тут еще на меня свалились бесконечные неотложные хлопоты, считай вторая работа: ездить черт знает куда, покупать черт знает что, а потом привозить домой. Но договор есть договор. Я выполняла свою часть, он — свою, и каждое утро в ванной, на полочке под зеркалом я находила луус. Это такая маленькая, перламутровая штуковина с тремя усиками, или лапками, не знаю, как правильнее назвать эти тонкие отростки. Он использует их и для передвижения, и для контакта с мозгом. Нужно только положить луус в рот, и он сам находит нужное место.

    Я чувствовала, как он щекочет лапками небо, и замирала, вцепившись в раковину, чтобы не упасть, когда он доберется до дальнего коренного зуба и вонзит в него свой усик, чтобы достичь нерва. Луус делал это очень быстро. Всего одна секунда сильной, но кратковременной боли — и я уже не совсем тот человек, что была до этого.

    Нет, внешне я никак не менялась, только соображала намного лучше. И вовсе не от того, что у меня повышался коэффициент интеллекта. Луус пробуждает особые способности. Я называла их внутренним зрением. Это нечто наподобие повышенной интуиции, или сверхтонкого чутья, благодаря которому становишься невероятно проницательной.

  • Нить

    ... Раньше все было понятно. Когда ребята дразнились, нужно было просто потерпеть — подождать, пока им не надоест. Так, как Агнессе Львовне в конце концов надоело задавать Тиму свои пустые вопросы. Если было совсем невмоготу — можно было подергать ниточку — позвать маму; сбежать, вернуться домой. Теперь тоже можно было сбежать — и Тим уже думал об этом, на всякий случай проверив, не делась ли куда его ниточка. А потом он представил, как будет сидеть дома в уютном кресле, ждать чая с пирожками — и вспоминать, как смотрела на него Лисичка и как беспомощно всхлипывала Юлька.

    Теперь, впервые в короткой, но такой восхитительно определенной жизни, ему хотелось не сбежать от происходящего, а изменить его. И впервые в жизни Тим не знал, что делать.

    Избегая смотреть на страшный Лисичкин бок, он положил руку на шею собаки — там, где шерсть еще была прежней — белой и пушистой. Осторожно погладил кончиками пальцев. Мягко и тепло — как свитера, которые вязала мама. И тут, еще толком не успев понять, что происходит, Тим сделал то, чего не пробовал раньше никогда. Ухватился за чужую ниточку и шагнул следом за ней.

  • Речной демон

    Над рекой возвышался большой бревенчатый мост, и стоя на нем, Якамоту Масидо глядел на плавающих в воде рыб. Зрение у него было острое, и потому он без труда видел мелькавших туда-сюда речных обитателей. Вот проплыла Жемчужка, блестнув на солнце золотистой чешуей, вот юркнул к камышам Колюч, спугнув дремавшую неподалеку утку. Присмотревшись получше, Якамоту разглядел в камышах маленького зеленого дракончика. Жаркое солнце нагрело Якамоту голову, он коснулся пальцами длинных черных волос, забранных на затылке в длинный хвост, и, почувствовав, до какой степени они раскалились, с досадой подумал о том, что у него нет шляпы.

    — Жарко сегодня, — обратился к Якамоту стоявший рядом старик-монах.

    — Да! — ответил Якамоту, немного поморщившись.

    — Может, в дом пойдем?

    — Пойдем, — согласился Якамоту и снова коснулся ладонью своих черных волос, будто бы надеясь, что за прошедшие две минуты они стали менее теплыми.

  • Шляпа

    Гарри любил старые фильмы. Особенно ему нравились детективы. В них было много захватывающих сцен, увлекающих своей первобытной натуральностью. Сыщики выслеживали грабителей и убийц, а те в свою очередь пытались скрыться, до последнего отстреливаясь в подворотнях. Иногда это было черно-белое кино без компьютерной графики, но от этого не менее увлекательное. Все просто, брутальные красавцы в элегантных костюмах и шляпах курили сигары и вели остроумные диалоги с ослепительными блондинками, а потом, как бы между прочим, ловили не менее элегантных преступников. Эффектно стреляли и еще более выразительно били последних в массивные челюсти.

    Гарри Морган тоже был следователем. Может быть, не такой киношной внешности, но и не урод. Женщинам он нравился, а они нравились ему. Он мог себе это позволить, так как был холост. Если вечер не был занят одной из прекрасных дам, он с удовольствием посвящал его просмотру очередного детектива. Новые видеопроигрыватели, способные разворачивать изображение прямо в воздухе, посреди квартиры, делая его полностью объемным, создавали эффект абсолютного присутствия. И Гарри вместе с героями снова и снова переживал перестрелки, погони, блеск и смрад старых городов.

  • Случай у костра

    Лес… река…
    Вот факт начальный:
    ночь… костер…
    герой печальный…
    Сказка ль? Быль ли?
    Да, задача:
    здесь беда или удача?

    Добро пожаловать на встречу с телом нашего героя, с его почти что бесчувственной тушкой. Позвольте представить — Аркадий. Да-да, тот самый — вполне удачливый бизнесмен. Только учтите — «тот самый» не означает, что вы обязательно знаете его. Просто наш Аркадий — самый что ни на есть типический-претипический современный скороспелый богач, какими переполнены биржи и рынки всех близлежащих стран и их окрестностей. Со всеми сопутствующими достоинствами и недостатками. Смотрите — расположился он на пеньке подле костра, пригорюнился, буйну голову уныло свесил, и не поймешь — то ли плачет, то ли — спит.

    Выезд на природу не состоялся. Вернее, выехали, но отдохнуть уже не смогли. Ни в речке искупаться, ни рыбу половить, ни песен у костра попеть — понапились да рассорились. И сбежала компания от хмельного Аркадия назад в город, покарав его одиночеством за буйный нрав и прочие художества. Втиснулись в две машины и укатили, оставив на поляне костер, надраенный до блеска «хаммер» и его хозяина — горевать да кручиниться. Так спешила компания смыться, что не стала недельный припас для гулянки с собой забирать… А может, и места в машинах не нашлось… Как бы то ни было, но Аркадию досталось еды месяца на три да выпивки — на полгода минимум. Экое, однако, богацьтво!

  • Без всего

    С порога было видно, что хозяева квартиры № 138 нуждаются в наших услугах. Холл загроможден мебелью, на антресолях тюки и коробки. Лизавета окинула обстановку недобрым взглядом из-под козырька форменной кепки и презрительно изогнула губы. Тимур потоптался на половичке, скинул кроссовки, поочередно наступая на задники, поискал тапочки 47-го размера и не нашел. Снял оранжево-зеленую куртку и попытался пристроить на вешалку, где в несколько слоев висела одежда. Володя аккуратно вытер ноги, сгрузил с плеча сумку с надписью «Вывоз-сервис» (как обычно, мы изображали работников фирмы, оказывающей услуги по переезду), прислонил к шкафу кипу сложенных картонных коробок и рулон упаковочной пленки. Достал из сумки тапочки и переобулся.

    Первая комната, куда мы заглянули, служила гостиной и кабинетом. Мягкий диван, многоканальная звуковая система, одна стена целиком оклеена видеообоями. В углу компьютерный стол с 3D-монитором.

  • Из бетонной стены

    В полной темноте раздался звон ключей, лязгнул, открываясь, замок. Вспыхнувший в прихожей свет отра-зился в зеркале на стене, осветил новые, после евроремонта, обои, вешалку для одежды и тумбочку с радиотелефоном. Александр Палдышев перешагнул порог своей квартиры и закрыл дверь.

    Галстук на нем был развязан, пиджак перекинут через руку. Лицо Палдышева было красноватым после гулянки в ресторане по поводу празднования назначения его руководителем отдела продаж. После пяти лет работы обычным менеджером вот оно — долгожданное повышение.

    Александра легонько качало, предметы перед глазами расплывались и выглядели так, словно их окутывала серебристая дымка. Из темной комнаты вышел, потягиваясь, рыжий персидский кот Свифт. Зеленые кошачьи глаза ласково посмотрели на хозяина. Кот приветственно мяукнул. Ко всем, кто приходил в квартиру, он относился благосклонно.
    Палдышев был холост, но женщин любил. Еще Александр любил кататься на своем синем «ниссане», любил кошек и шотландское виски, початая бутылка которого всегда имелась у него дома.

    К своим тридцати двум годам Палдышев достиг всего, о чем мечтал — имел собственную квартиру, машину, работу с высоким окладом. Практически каждую неделю, один или два раза, у него было свидание с девушкой, после которого, как любит говорить Александр, он открывал в игре счет. В конец света, сглаз или порчу Палдышев не верил, к превратностям судьбы относился философски — следовательно, ничто не омрачало его жизнь.

    Стряхнув с ног лакированные туфли и пройдя в комнату, он не стал включать свет — бросил пиджак туда, где по его прикидкам должен стоять стул. Вслед за пиджаком отправился и галстук. На то, чтобы избавиться от рубашки и брюк, сил не осталось — Палдышев рухнул на кровать и мгновенно уснул.
    Спустя некоторое время на стене — между большим широкоэкранным телевизором и сервантом — вдруг появился большой, словно нарисованный зеленой линией ослепительно-яркого света круг. Он открылся в комнату, будто висящая на петлях дверь, по ту сторону которой зеленела дивная лесная поляна.

    В отверстие в стене смотрело два странных, похожих на людей существа. Их головы были размером с хорошую дыню, большие глаза излучали любопытство, за спинами трепыхались тонкие крылья. Один за другим они проникли в комнату, где спал ничего не подозревающий начальник отдела продаж, и, заливаясь звонким смехом, принялись гоняться друг за другом в темноте. Их контуры светились, крылья издавали едва слышный звук, похожий на шелест дождя в лесу.

  • Осознание Ада

    Ева танцевала среди облаков — радужной птицей, невесомой бабочкой. Лепестки юбки метались огненными крыльями; блестящие башмачки и узкие ладони попеременно касались золотого луча проволоки — не опираясь, а отталкиваясь. Как будто каждый шаг был началом полета.

    Когда первая тварь, скалясь и визжа, сорвалась с башни, зал ахнул. Ева замерла, будто парализованная страхом, — зал затаил дыхание. Ева покачнулась, выгнулась, распласталась в шпагате, успевая отклониться от оскаленной пасти в самый последний момент — зал выдохнул протяжно и восхищенно и через минуту ошеломленного молчания взорвался аплодисментами. Ева улыбнулась; капелька пота скользнула по виску.

    Аду не нужно было поворачиваться, чтобы видеть лицо Евы. Он помнил — каждое ее движение, вздох, всплеск огненной юбки. Он чуял — ее дыхание, напряжение пальцев, обнимающих лезвие проволоки, дрожь улыбки на губах. Так, будто это были его собственное дыхание, пальцы и улыбка.

  • Пять шагов

    За окном забрезжил тусклый рассвет. С трудом пробивая утренний туман, солнечные лучи оставляли зеленоватые следы на металлическом полу комнаты. На этой планете зеленым было все: рассветы и закаты, буйство джунглей и заросшие вековой тиной озера. Временами казалось, будто сам воздух начинал отливать зеленью. Единственное, что выделялось из равномерного, однотонного пейзажа — это земная база — серо-стальная полусфера, установленная на расчищенной площадке посреди джунглей под защитой силового поля.

    Сейчас база только начинала просыпаться. Первым, как всегда, был Николай — командир экспедиции, — пятнадцатилетний опыт космолетчика приучил его затрачивать минимум времени на сон. К тому же текущие дела не позволяли расслабиться ни на минуту.

    Умывшись, Николай отправился в пищеблок, перешагнув через солнечные блики на полу — он до сих пор не смог привыкнуть к их неестественной зелени, и ему было неприятно наступать на эти пятна.

    После завтрака на Николая сразу же навалилась куча дел, каждое из которых требовало неотложных решений, так что только к полудню он сумел в очередной раз встретиться с пленным инопланетянином.
    Инопланетянин стоял посреди комнаты и не мигая смотрел на Николая. За все время нахождения на базе — а прошло уже около месяца — инопланетянин не промолвил ни слова. Более того, он ни разу не притронулся к еде, отказывался и от воды, и было непонятно, откуда он черпает энергию для своей жизнедеятельности — по заверениям биологов, в течение всего периода наблюдения вес аборигена оставался неизменным.

  • Цвет солнца

    Сегодня вечером погаснет солнце. По ящику говорят, что это случится в восемнадцать часов семнадцать минут и еще столько там секунд по киевскому времени.

    Честно говоря, я давно ожидал чего-то подобного этому. В мире давно уже что-то было не так.
    И вот, как говорится, дождался.

    Подумать только — все живое на нашей планете умрет через несколько часов. Ничего не останется, никто не сможет спастись. Ни одна живая душа.
    И что самое главное — я тоже умру. Понимаете — умру! Меня больше не будет!
    Казалось бы, от этой мысли я уже, как минимум, должен был сойти с ума от страха. Но, как ни странно, я преспокойно проспал сегодня почти всю ночь. Просыпался всего два раза. Первый раз от оглушительных сухих хлопков — кто-то палил на улице из автоматического оружия. Второй раз я проснулся от стука в дверь моей квартиры. Стучали настойчиво, прямо-таки яростно. Но я не стал открывать. Я даже не стал подниматься с кровати.

    У меня есть хоть и не слишком большой, но все-таки какой-то жизненный опыт. И этот опыт мне подсказывал — ночью приходят только с плохими вестями. А плохих вестей я не люблю.

  • Трибунал

    Глава трибунала откинулся на спинку массивного кресла и подвел итог:

    — Подсудимый инсценировал аварийную ситуацию на борту и уничтожил все три черных ящика. Подсудимый уничтожил огромный корпус данных, полученных в ходе исследования планеты. Скрыл ее местонахождение. И скрывает даже теперь, когда его саботаж разоблачен. Сохранилась только видеозапись с комментариями общего характера. Трибунал считает нужным продемонстрировать ее.

    Члены трибунала — пятьдесят человек в одинаковых серо-зеленых мундирах — подняли взгляды на прозрачный экран, развернувшийся у стены, выше стола президиума.

    Седой председатель и два его помощника воззрились на мониторы.

    Такой же монитор вспыхнул и перед обвиняемым, сидящим лицом к залу. Изображение могли видеть охранники, замершие слева и справа от барьера-выгородки.

    Но солдаты не решались даже скосить глаза.

    Электрический свет плавно убавили до сумеречного.

    Майор Никитин следил за тем, как на экране рос сплюснутый шар планеты. Уже были различимы очертания материков и океанов, кое-где скрытых облаками. Часть записи, в целях экономии времени, показали в ускоренном темпе.

    Затем последовал традиционный облет планеты — в меридианальной и в экваториальной плоскостях. Шапки льда на полюсах. Тень от луны, размером чуть больше земной.

    Отстрелены зонды. Пошли кадры, отснятые исследовательской аппаратурой.

    Экваториальный пояс. Океан, дикие пляжи. Яркая тропическая зелень. Изобилие форм животного мира, на всех уровнях, от почвы до вершин деревьев.

    Субтропики.

    Чуть приглушенные, спокойные краски умеренных широт, также богатых жизнью.

  • ЯБЛОЧНЫЙ СПАС

    Дорога до Питера нынче мука смертная. Лечь на полку, восемь часов слушать, как стучат колеса. И не уснуть. «Тоска, тоска и лист печальный, плывет над мглой первоначальной…» По купе скользят отблески из окна. Сиротские покрывала на тощих матрасах. Надо себя чем-то занять...

    На столике — Книга. Черная кожа переплета, выдавленный на обложке узор сгладился со временем, прорезные серебряные накладки. Я вытянул ремешки из креплений, один за другим, откинул обложку. Книга старинная, похоже, даже рукописная. Лежит, распахнутая на первой странице, ни названия, ни автора. Форзац с еле видным «звериным» рисунком. Фронтиспис, где проступает герб с девизом: «Осень приходит к каждому». О да! — это так.

    Перелистну страницу.

    Отступ на треть листа, тщательно вырисованный инициал — ящерица, прячущаяся в траве. И — текст, начертанный незнакомыми буквами, непривычными… неприятными. Жуки обрели разум, победили человечество и пишут мемуары. Знакомьтесь, их алфавит таков: изломанные буквы с бессмысленными штрихами-жвалами, с утолщениями, подобными надкрыльям. Прописи из одних «ж»: безжалостность, жадность, жестокость… «Ж-жуки… Отстаньте!»

    Но буквица... ящерица выглядывает из травы и, кажется, подмигивает мне. По зеленоватым чешуйкам солнечный блик. Я протянул палец — дотронуться до изумрудного сияния, — сейчас ящерка метнется в сторону, спрячется… чешуйки прохладные. Я погладил красавицу: от треугольной головки — по разноцветной спине и дальше, дальше — вдоль завитка хвоста. Палец скользнул по изгибам и «вылетел» в скопление жукообразных букв, в их жужжание…

    В институте была такая «игра»: опускаешь руку в кювету с жидким азотом и мгновенно выдергиваешь. Если все сделать быстро — ожога не будет, но в ладонь впиваются тысячи крохотных челюстей. Впиваются и отпускают. Рука дымится, азот вскипает на коже. Вот и сейчас — тысячи, миллионы ледяных жучков вцепились в кончик моего пальца и карабкаются по нему. Они вгрызаются в кожу, и холод со страницы льется мне в руку. Все как не со мной происходит, как во сне. Запах антоновки, ящерица шевелится в траве, и миллиарды жвал грызут палец. Веду руку по строчке: буквы под моим пальцем изворачиваются, трансформируются, плывут… и становятся мне понятными. Я могу читать этот текст!

  • Проклятие Мессинга

    Я выхожу на кухню. Жена моет посуду и случайно роняет бокал. Я привычно подхватываю и ставлю его на стол. Она в который раз удивляется моей реакции, а я — нет, меня ничем не удивишь. Через два года Машка изменит мне — смешно, она и не догадывается о том, что с ней произойдет, а я знаю точно.

    Я все знаю. Спрашивайте — и я отвечу, какая футбольная команда выберется в финал, какая лошадь придет первой. Мне все известно — насколько упадет рубль по отношению к доллару, когда родится президент, который сможет поднять страну с колен. Я знаю все и — молчу. Ибо нельзя говорить об этом на каждом углу.

    Мне уже неинтересно открывать тщательно завернутые подарки, я не испытываю ни малейшего любопытства, распаковывая письма и бандероли — я заранее знал об их содержимом. Станиславский умер бы от восхищения, узнай он, каким актером я стал — каждый день мне приходится через силу радоваться, удивляться, пугаться. Все ситуации, которые только могут со мной произойти, давно смоделированы, просчитаны и перепроверены. Я знаю все. Одна только вещь недоступна моему сознанию — обстоятельства и дата моей смерти.

    Эх, а как все начиналось! Как я загорелся этой идеей, будь она неладна! Однажды в нашей конторе кто-то завел разговор о сериале, что шел тогда по ящику.

    — А ведь как было бы здорово стать провидцем, как Мессинг, — изрек Гоша. — Можно смело идти в казино и снять хороший куш.

    — Фу, как это пошло! — заметил я. — Думай о высоком, а низкое само приложится.

    — Если можно математически, путем расчетов, предсказывать погоду, то почему нельзя создать программу, которая будет просчитывать будущее?

    — Вольфа Мессинга математически просчитать невозможно. Это мистика, а она к математике никакого отношения не имеет. Дар провидения — от Бога.

  • Особое космическое

    Случилось так, что я застрял на неопределенное время в космопорту какой-то захудалой планетки. Здесь мне предстояло пересесть на проходящий грузовик. Он должен был появиться в ближайшие дни. Точнее никто не знал — грузовик не лайнер, и точного расписания не имеет. Ожидание я решил начать в баре.

    — Что-нибудь местное, экзотическое? — спросил бармен, когда я взгромоздился на табурет у стойки. Я отрицательно покачал годовой. В этих провинциальных космопортах бармены всегда пытаются всучить приезжим какую-нибудь гадость, под видом местной диковинки. Поэтому в таких местах я всегда ограничиваюсь стаканом пива.

    — О! — воскликнул бармен — именно это я и имел в виду. «Особое космическое», пожалуйста.

    Он нацедил в стакан пива.

    — Попробуйте и скажите, как оно вам на вкус.

    Я осторожно пригубил. Не хватало еще, подумал я, чтобы пиво, последний оплот командированных, здесь тоже переделали по местным вкусам. Но пиво оказалось неожиданно приличным. Я одобрительно кивнул и вопросительно посмотрел на бармена. Сценарий ближайших двадцати минут просматривался достаточно ясно. Бар в это время дня пуст, бармен очевидно рад почесать язык, и мои свежие уши для него — подарок судьбы.

    — Да, — сказал он — пиво отменное. И главное, больше нигде вы такого не попробуете. Только у нас.

    Он замолчал, проверяя, готов ли я выслушать его историю. Мне было все равно, как убить время, поэтому я просто сказал:

    — Валяйте, что у вас с этим пивом?

    Бармен оценивающе осмотрел меня, как бы определяя, какую порцию небылиц я готов проглотить, затем начал свой рассказ.

    — Эта история случилась с экипажем одного из картографических кораблей. Они утюжат вакуум на досветовой скорости на границах разведанного космоса, замеряя свойства пространства и составляя карты физических полей. Рутинная работа. По сути, единственная опасность, которая им угрожает — свихнуться от скуки. Спасаются от скуки по-разному. Эти, например, были отчаянными картежниками, любителями преферанса. Но их было трое — это минимальный экипаж для таких кораблей, — и один постоянно находился на вахте. А преферанс, должен вам напомнить, требует за столом трех или четырех игроков. Вариант отлынивания от вахты не проходил. Компания прекрасно понимала, что одних должностных инструкций не достаточно, чтобы заставить пилотов по 8 часов в день сидеть в рубке, уставившись в экраны. Для контроля за пилотами скрытая камера вела непрерывную запись. На Земле запись проверяли, и нарушителей ждали крупные неприятности. И наша тройка, ежедневно видя друг друга, изнывала от невозможности сесть втроем и расписать заветную пульку.

  • Время глухих

    1940 год, ноябрь

    Эйдену не хотелось просыпаться. Сон дарил забвение, во сне не так остро ощущались голод и усталость.

    Он посмотрел в потолок, покрытый трещинами и облупившийся, провел ладонью по онемевшему лицу и усилием воли заставил себя встать. Обрывки сновидения все еще мелькали перед глазами — тревожные, тяжелые.

    Ночью он вновь пережил тот день — 15 сентября 1940 года, день самой разрушительной бомбардировки Лондона силами Luftwaffe.

    День великой трагедии Соединенного Королевства.

    Эйден подошел к окну, накрест заклеенному бумажными полосами. За окном, скрытый в предрассветной мгле и закутанный в серую шаль тумана, спал Вест-Сайд. Причудливо изогнутые улочки сплетались в сложный лабиринт среди разбитых бомбардировками домов, похожих на почерневшие старческие зубы. Где-то вдалеке с размеренной меланхоличностью строчил пулемет — мрачный отзвук непрекращающихся казней.

    Отвернувшись, Эйден зажег тусклую лампочку в зеленом абажуре, прошел по практически лишенной мебели комнате к двери в ванную. Водопровод работал с перебоями, но сегодня пилот-офицеру повезло. Набрав воды в старый эмалированный таз, он умылся, затем, макнув щетку в зубной порошок, почистил зубы.

    Эти привычные процедуры позволили ненадолго забыть о голоде. Эйден ничего не ел уже больше суток. Жизнь бывшего летчика Истребительного Командования RAF в теперешних условиях была трудной. Устроиться на работу он не мог: документы выдали бы его принадлежность к Королевским ВВС, а без документов его никуда бы не взяли. Даже просто выходить на улицу было опасно — любой патруль заинтересуется молодым, здоровым на вид мужчиной. Скрывающихся британских военных немцы искали повсеместно, с неубывающим рвением. Для Einsatzgruppen Франца Альфреда Сикса поиск и уничтожение офицеров королевских войск ставились в качестве первоочередной задачи. Улучшать собой отчеты «батальонов смерти» Эйден не хотел.

  • Великое посольство

    В этот раз меня полковник Заварзин предпочел не вызывать на Лубянку. Он просто позвонил мне и произнес:

    — Игорь, приезжай на Чистые Пруды. Завтра к десяти.

    Отпуск, который планировался, теперь откладывался. Случилось нечто неординарное, раз Геннадий Осипович обратился ко мне неофициально. Ну, вот и пришлось запихнуть чемодан с пляжными принадлежностями далеко на антресоль.

    Утром проснулся, побрел в ванную. Взглянул на себя в зеркало и улыбнулся. Старичок-лесовичок. Оброс. Хотел было побриться, но передумал. Пусть борода пока побудет. Прошелся на кухню, заварил кофе. Нарезал бутербродов. Кинул взгляд на часы. Времени достаточно, значит — успеваю.

    Включил телевизор — скукотища. Опять Запад на Россию бочку катит. Да что они привязались. В сердцах хотел плюнуть на пол, но передумал. Самому ведь придется потом мыть.

    На кухню возвратиться заставил бодрящий запах любимого кофе. Сделал несколько глотков. На душе стало хорошо, аж петь захотелось.

    Вновь взглянул на часы. Пора. До гаража еще пешком топать. В коридоре, уже у самых дверей, остановился. Надумал свой табельный ТТ дома оставить. Вернулся в комнату, положил в ящик и тут же бегом побежал к дверям, чувствуя, что могу опоздать.

    Старенький, но по-прежнему любимый «Форд» оставил у обочины. До места решил прогуляться пешочком. Под ногами шуршат листья желтые и красные — осень. Бархатный сезон.

    Заварзина разглядел издали. Тот стоял у самой кромки пруда и кормил белым хлебом уток. Привыкшие к человеку птицы явно не желали улетать на юг. На полковнике темно-синее пальто, клетчатая кепка, чуть сдвинутая на глаза. У ног стоял дипломат.

    Увидев меня, он улыбнулся и рукой показал в сторону скамейки.

    Садиться не стали (холодно). Прислонились к спинке. Геннадий Осипович запихнул руку в карман и достал оттуда портсигар. Открывая, протянул мне.

    — Закуривай, — предложил он.

    Я взял. Пока искал в карманах пальто зажигалку, полковник раскрыл дипломат и протянул бумагу.

    — Читай, — молвил Заварзин.

    От поиска зажигалки пришлось отказаться. Сигарета тут же оказалась за ухом, и я взял документ. Грамота старая, исписанная мелким почерком, таким же, как и у меня, корявым.

    — Читай, читай, — проговорил Геннадий Осипович.

    Разобрать удалось немного, часть текста по краям просто превратилась в труху. Писал, по всей видимости, кто-то из людей царя Петра Алексеевича Романова. Автор сообщал, что во время путешествия по Европе государя Московского на того готовилось покушение. Целью которого было заменить Петра Великого на двойника, человека преданного (тут текст невозможно было прочитать). Далее дьяк сообщал, что в ходе операции ему, как представителю (тут снова невозможно было прочитать) числа (цифры размыты) удалось предотвратить измену. Внизу дата — 7201 год и подпись, последняя произвела на меня куда большее впечатление, чем сам текст.

    Подпись принадлежала мне!

  • Заклинание

    Полночь. Над городом висят низкие тучи, дует холодный пронзительный ветер. У открытого окна сидит некрасивая пожилая женщина. Женщина очень пожилая и, скажем прямо, очень некрасивая. Любому человеку, родившемуся ранее 90-х годов прошлого века, она напомнила бы в первую очередь Бабу-Ягу. Более поздние поколения, как известно, отрицают сказочных персонажей, если про них не снято несколько фильмов в Голливуде, и не выпущена серия постеров. Тем не менее дети во дворе боялись старуху, как огня. При встречах они мило улыбались ей и желали «доброго утра, Марь Иванна!». Знали, что не стоит дразнить старуху, и старались поменьше попадаться ей на глаза.
    Старуха глубоко вздохнула.
    — Ну, не будем терять времени.
    Она развернула на коленях расшитый платок и поставила на него простую глиняную миску. Все ингредиенты заклинания уже были истолчены в порошок и перемешаны. Оставалось только активировать заклинание.
    Старуха, пошамкав губами, набрала полный рот слюны, плюнула в миску и тщательно растерла полученную кашицу. Скрипучим старческим голосом, глядя в окно, она прочитала вслух давно заученное наизусть древнее заклинание.
    Раздался удар грома. За спиной бабки сгустилась облако смрадного дыма. Из него вылез с иголочки одетый красавец бес. Он самодовольно улыбнулся и развязной походкой подошел к старухе.
    — Респект!
    — Чаво?
    — Респект, говорю, и чмоки.
    Обалдевшая бабка смотрела на него разинув рот. А бес тем временем достал из пиджака карманный компьютер и постучал по клавишам.
    — Эх ты, старая, совсем от жизни отстала. Ну, говори чего надо.
    Бабка потихоньку приходила в себя.
    — Так говоришь, милок, готов выполнить мое заветное желание?
    — Давай, давай, бабка, быстренько, у меня сегодня еще семь вызовов.
    — Ну вот и хорошо. — Бабка снова обрела былую уверенность. — А желаю я, милок, чтобы ты вернул мне молодость и красоту мою девичью.
    Бес понимающе кивнул.

  • Сумасшедший профессор

    Только не думайте, что профессор Хопкинс был сумасшедшим. Странным, чудаковатым, фанатичным — да. Но вовсе не сумасшедшим. Поверьте мне, я с ним работал пять лет до его смерти, и еще месяц после.

    Вы наверняка помните его. Профессор Хопкинс изобрел новый тип памяти для компьютеров, аналогичный по своей структуре человеческому мозгу: практически неограниченный объем, ассоциативно индексный доступ к ячейкам и так далее. Не буду вдаваться в технические подробности, на эту тему написаны тонны научной литературы. Скажу только, что первый компьютер с такой памятью был установлен в лаборатории профессора, несколько лет назад. С тех пор профессор не опубликовал ни одной научной статьи; его годовые отчеты в университет стали расплывчатыми и неинформативными. В общем, чем он занимался последние годы жизни, осталось тайной для широкой публики. Загадочной осталась и сама смерть профессора.

    Сейчас я, наконец, могу рассказать все. После того, как профессор получил новый компьютер, он увлекся исследованиями в области электромагнитного излучения головного мозга. В конце концов, он построил прибор, способный считывать содержимое человеческого мозга и копировать его в память компьютера.

    Он, видимо, уже тогда был одержим этой идеей — перенести свое сознание в электронную машину. Он часто жаловался мне, что страдает от того, что вынужден находиться в этом теле; что его мозг совершенно бесполезно тратит большую часть ресурсов на обеспечение собственного функционирования и удовлетворение низменных физиологических потребностей.

    — Как было бы замечательно, — говорил он мне, — освободить мозг от этих забот и дать ему возможность заняться решением по-настоящему важных проблем; взглянуть на мир свободным взглядом; получать информацию не от примитивных нейронов, а черпать ее напрямую из мировых банков данных. Трудно даже представить, каких высот сможет достичь такой незаурядный интеллект, как мой, если освободить его от рутины физиологии.

    Свои опыты профессор проводил на самом себе, в строжайшей тайне. Я ассистировал ему, поэтому я один знаю, как это происходило. Опыты увенчались успехом. Профессор сумел сканировать и сохранить в компьютере свою память. Компьютерная копия отвечала на задаваемые вопросы точно так же, как сам профессор. Копия содержала все его знания; сохранила его манеру разговаривать и даже акцент, несмотря на электронный синтезатор речи. Мне было интересно наблюдать, как профессор часами беседует со своей компьютерной версией.

  • Эвольвента. Часть 2

    Окончание. Начало в №6(2011)

    Представьте, говорили ему голоса. Представьте, что в этой вселенной вы познали уже почти все. Невозможно? Вполне возможно. Вы - в плане вся ваша цивилизация в целом, - верно, не догадываетесь, как близки эти конечные рубежи познания. Нет, не как все и вся до мельчайшего предела. Но все основные законы, все основные взаимосвязи. Нет, это не значит, что, когда рубежи достигнуты, становится скучно. Ведь остаются задачи освоения, так сказать, переработки "всего этого" в, так сказать, составляющие ноосферы. Да, жизнь появляется, как обычно, в архейских морях, от взаимных действий атмосферного электричества и химии, однако, познав пути своего собственного становления, научившись копировать, а затем, на основе синтеза невозможных в естественном мире сочетаний, превзойдя оригинал, жизнь совершает рывок. Теперь получается освоить и неорганику недоступных жизни планет. Да, поначалу планет. Да и то не всех. Сперва, снова по закону подобия - сходных по массе, наличию атмосферы и прочее. Затем все подряд и сразу во всех направлениях, то есть от газовых гигантов, с силой тяжести пять-десять "G", до безатмосферной мелочи лун, включая астероиды и планетарные кольца. Жизнь становится направленно агрессивной. Со временем, как ни странно, совершенно не сравнимым с геологическими сроками по длительности, но весьма сопоставимым по результатам, все вокруг уже приспособлено для жизни. Нет, имеется в виду не подстройка под стоящую в детонаторе процесса исходную форму разумного носителя - однозначно случайную по происхождению. Хотя теперь весьма запросто можно было бы произвести и такое. Однако та исходная форма уже преобразовалась, то есть самостоятельно переработалась в нечто гораздо более универсальное. Форма - мощь скелета, состав исходной органики, размеры, масса - все это так запросто преобразовывается по мере надобности. Все это мелочь. Теперь удается, и чем дальше, тем быстрее и глобальнее, перестраивать саму суть.

    Мозг. Устройство для познания мира. Теперь его можно делать любым: в пределах законов Вселенной, разумеется, но уже не ограничиваясь естественными границами. Удается делать специализированный - для определенных задач и функций, а можно перестраиваемый - конструктор-универсал. Можно просто - меньше-больше, к тому же из наличных материалов. Например, на планетах-чудовищах удобен небольшой и, следовательно, легкий. Однако дабы втиснуть в муравья несколько миллиардов нейронов, надо переделать сами нейроны. Это вполне получается. Более того, это что-то из области первоначальной эквилибристики. Ведь можно попробовать изобрести даже иные принципы. И это выходит. Но теперь уже трудно сориентироваться, что лучше, а что хуже. Тут уж смотря для чего. Для приспособления, для преобразования, для пассивного познания или для погружения в виртуальность. Кстати, в последнем варианте количество путей следования скачком разветвляется в еще одну бесконечность. Здесь уже не просто новые пути древа эволюции. Тут уже древо эволюции эволюций. Однако не забудем, что поворот в любое из ответвлений - это обычно уже невозможность попасть в другие. По крайней мере, так было ранее, в доноосферном прошлом. Теперь…

  • Шаг до границы земного

    Николай время от времени посматривал на часы. Стрелка мерно отсчитывала секунды. До взлета оставалось совсем немного, очень скоро небо станет близким как никогда...

    Как всегда перед стартом, вспомнился первый полет на параплане. Середина июня. Теплый ветер легонько шевелил волосы, шуршал разноцветными крыльями, разложенными на пожелтевшем склоне. В небе медленно плыл орел, чуть шевеля перьями на концах бурых крыльев. Наслаждался. Запах полыни, где-то блеяли овцы, слышались хриплые окрики чабана, грозный лай волкодава. Тогда до неба оставалось сделать лишь несколько шагов.

    Сидя в кресле, Николай посматривал на экран. Туда непрерывно поступали сообщения от нанотехников, осматривавших внешнюю обшивку корабля. Все было в норме, могучая космическая птица готовилась унести людей за пределы Земли. Экипаж замер в креслах в ожидании взлета. На маленький экранчик наружные камеры транслировали все, что происходило снаружи. Хлопотливо заканчивал работу погрузчик, скоро аэробот унесет его в ангар. Вдалеке серыми шапками клубились облака. Николай бросил взгляд на экран, вздрогнул. На секунду показалось - промелькнула тень.

    - В чем дело? - встревоженно спросил Коля у диспетчера. - Проверьте, что там упало.

    - Подожди секунду. Ага, погрузчик уронил из манипулятора инструмент. Поводов для беспокойства нет, автоматика сообщает, что внешняя обшивка не задета.

    - Спасибо. - Николай еще раз взглянул на экран, к погрузчику подлетел аэробот. Значит, уже скоро.

  • Прогресс

    Пробуждение было, как всегда, внезапным. Молниеносным, как щелчок выключателя. Открыв глаза, он посмотрел на часы: до начала лекции оставалось всего 40 минут. А должно было 2 часа. Значит, будильник не сработал, и он проспал. Ну и подсобил этот Шульц с его курсом лекций у черта на куличках. Из Нью-Йорка пришлось переться в этот полумертвый Детройт, где и гостиницы-то ни одной приличной нет. Откуда же взяться хорошему будильнику? В любом случае скверно. Завтрака не будет, а будет суета и спешка. Потому что опаздывать нельзя. Аравийцы этого не любят. И не потерпят. А платят они очень прилично. Тут Шульцу надо отдать должное - на такие случаи у него нюх (хоть и бывают они чрезвычайно редко). Профессор Дейл Картер был уже в летах, поэтому поднялся с кровати достаточно грузно и, одеваясь, регулярно покряхтывал. Одевался он машинально, мозг в процессе не участвовал. Вместо этого профессор по годами заведенной привычке штудировал тома памяти на предмет того, что из несделанных вчера дел нужно обязательно будет доделать сегодня. Но странное дело: профессор не мог вспомнить, ЧТО он делал вчера. Позавчера он приехал в этот угрюмый угасающий город, разместился в гостинице. Вчера, видимо, была первая лекция. Видимо… Поскольку о вчерашнем дне он решительно ничего припомнить не мог. Это было очень странно. "Только бы не болезнь Альцгеймера", - с тоской подумал Картер. Закончив одеваться, профессор критическим взглядом окинул номер. Там царил жуткий беспорядок: одежда была брошена где попало, на полу валялся разный мусор: крошки еды, обрывки газет, какие-то листки с записями. На входе в ванную лежал начатый рулон туалетной бумаги. Обычно профессор старался прибирать за собой в гостиницах (даже там, где уборка входила в стоимость номера), но история с будильником вывела его из себя. "Уберут", - твердо решил он и ринулся из номера.

  • Настоящее

    Лия плакала едва ли не всю ночь. Тихонько, чтобы не разбудить мужа. Она уговаривала себя, искала аргументы в пользу того, что все образуется, вернется к норме…

    Но когда у них была - норма?

    Только в то время, когда сын оставался младенцем…

    Утром Лия встала с красными глазами и с тяжелой головой. Заперлась в ванной, спеша привести себя в порядок до того, как поднимутся ее мужчины.

    А позже, суетясь на кухне, готовя завтрак на троих, приняла окончательное решение. Она позвонит по телефону, который нашла для нее подруга, и договорится о приеме.

    За столом муж просматривал новостной микс.

    Сын Май, как всегда, ел сосредоточенно, тщательно пережевывая вкусную, богатую витаминами, здоровую пищу. Осторожных взглядов матери не замечал.

    Ее мальчик умеет ценить время, распределяет его в соответствии с приоритетами. Ну а по дороге на занятия прокручивает в памяти основные тезисы домашнего задания, по всем предметам, в том же порядке, в каком усваивал. Обстоятельный…

    Маю вот-вот исполнится четырнадцать. Он высокий для своих лет, стройный мальчик, лицом похожий на мать-красавицу - это был их выбор. Умный. Один из лучших в классе. Победитель городских и региональных олимпиад по естественным наукам. Школа гордится такими. Заносит имена таких учеников на почетный сайт. Потом за их карьерой следят, их приводят в пример.

    Муж отвозил сына в школу.

    Когда они в прихожей одевались, Лия попыталась обнять Мая, но вновь наткнулась на его снисходительный, холодноватый взгляд.

    Еще она заметила гримаску брезгливости на юном, чистом лице.

    Вновь что-то кольнуло ее в сердце.

  • Люди, духи и жар земли

    Жео, шаман народа ваау, завершил обряд и, громыхнув напоследок вырезанными из костей бубенцами, рухнул возле костра, языки пламени которого в тот же миг опали и увенчались длинными хвостами густого серого дыма. Сидевшие по кругу седовласые охотники, непроизвольно кутаясь в шкуры, почтительно следили, как Жео закатывает глаза и бьется в судорогах. Пока тело корчилось на враз похолодевшей земле, легкая душа шамана вознеслась в верхний мир и говорила с духами о делах людей.

    Вот Жео перестал биться и затих. А вскоре его тяжелая душа, никогда не уходившая далеко от тела, вернулась на свое обычное место, и шаман сел, с трудом подогнув ноги, обутые в изузоренные меховые сапоги. Глаза его, вначале мутные и неосмысленные, стали проясняться. Это возвращалась легкая душа, принеся с собой волю верхних духов.

    Старейшины почтительно ждали, пока шаман посовещается со всеми своими душами, соберет в горсть слова и передаст их людям ваау. Прикрыв глаза, Жео принялся медленно раскачиваться взад и вперед, негромко напевая что-то неразборчивое. Потом в его напеве стали проступать отдельные слова, которые начали складываться в осмысленную речь.

    - Дух голода отпустит людей ваау, - услышали старейшины. - Еще до того, как луна станет полной, на их земли придут большие стада мамонтов и длиннорогих бизонов. Надо приготовить много ловушек и мясных ям, тогда зима будет сытой, и великий холод пощадит народ ваау. Но в благодарность люди должны выстроить для духов новый круг из двух рук и двух камней, высотой в полтора полных роста от земли каждый. Так сказали духи!

    Старейшины с уважением склонили головы и какое-то время молчали, выжидая, когда слова правильно уложатся в головах. Наконец, Вожо, самый старый из людей, поднял свое обрамленное редкими седыми волосами лицо, шрамы и глубокие морщины на котором не могла скрыть даже густая ритуальная раскраска.

    - Мы слышали волю духов, - степенно произнес он. - Как только взойдет солнце, мужчины пойдут чинить старые ловушки и рыть новые. А женщины и дети станут чистить мясные ямы. Я сказал!

  • Звездные китобои

    Потрепанный корпус "Левиафана" подрагивал от нарастающей скорости. Усердно работали гравимоторы, переоборудованные под новый вид топлива - ситру, кровь звездных китов. Только из-за ситры китобои и убивали китов, нужна была пища для ситрогравитронов. Ни на что другое они больше не годились. Их тела, лишенные жизни, плавали по огромному океану космоса, и с каждой встречей со звездными китобоями мертвых китов становилось все больше. Надолго ли их хватит? Над этим вопросом всерьез задумывались лишь зеленые из "Эко", но забота о китах полностью исключала заботу о звездных китобоях.

    У людей общие корни, все произошли от Адама и Евы, но они разделились на два враждующих лагеря. В одном - экослужба, спасающая китов, в другом - китобои, истерзанные постоянной войной. Часто пиратов спасало бегство - верное средство выжить. Единственное превосходство китобоев - скорость. Великие умы Республики безрезультатно бьются над тайной ситрогравитронов, в то время как горстка дилетантов с планеты Эдельвейс едва ли не голыми руками создала двигатели, равных которым нет во всей Вселенной.

    - Звездный кит! - громом пронеслось по системе внутрикорабельной связи.

    Скорость звездолета стала быстро гаснуть. Засветились десятки экранов, оповещая экипаж о предстоящей работе. "Левиафан" ожил - начались обычные приготовления к охоте. Нескольких минут хватило на то, чтобы все оказались там, где им и положено быть при команде "Звездный кит!"

  • Вампир

    Здесь нет места для радости, для яркого света, для солнца. Дождь лил сутками. Днем я прятался за делами, а ночью искал освобождения, искал просвета, но его не было. Казалось, рыдает тьма, которая стала частью моего настроения, внутреннего состояния. Все сливалось: море с сушей, мрак внешний с мраком внутренним.

    И вот конец дня. Этим промозглым вечером на трамвай я не сел. Пошел пешком. Что такое час ходьбы? При хронических недосыпах и нехватке свободного времени это прикосновение к ночи, к емкому и глубокому мраку заменяет часы работы, размышлений. Здесь, в беспросветности, можно отыскать ответы на любые вопросы. На первый взгляд, сквозь слабопроницаемую тьму видны только близлежащие предметы. И это все, что можно разглядеть. Но при этом осознаешь абсолютную, полную ложность ощущений. Окружающий мир скрывается рядом, пряча свои тайны. А тайны эти слишком очевидны, слишком различимы днем, чтобы разглядеть их разгадку. Свет дарит недифференцированное единство. А из мрака можно черпать бессмысленные детали. А вычлененное описывать, обсуждать, сравнивать и создавать, и создавать ... как бы пародируя творение мира.

  • Загадка сфинкса

    - Ну, наконец-то, пресса заинтересовалась нами, - улыбнулся начальник тюрьмы, грузный мужчина лет сорока с бледно-голубыми водянистыми глазами, сальные волосы пепельного цвета зачесаны набок. - Меня зовут…

    - Альберт Тихонович, - важно кивая, сказал я. - Прежде чем приступить к работе, я тщательно изучаю объект.

    Начальник тюрьмы улыбнулся еще шире. Нормальные люди так рот не растягивают. За исключением тех случаев, когда есть что скрывать.

    Если честно, когда шеф сказал: "Мне нужна статья о колонии 999" - душа не вспухла от радости. Скорее, наоборот, в грудь вползла десятисантиметровая игла страха - все, что могло вздуться, лопнуло в одночасье.

    Не подумайте, я не суеверный. Перевернутый номер колонии не заставил колени тянуться к полу. И даже несколько часов в пробке на выезде из Москвы не были причиной упавшего настроения.

  • Эвольвента. Часть 1

    У них лопнул парус. Громко сказано - он не побежал разрезами по шву, не прыснул высушенной насквозь соленой ниткой, не затрещал, колотясь, в порывах ветра, и скрип предательницы-мачты, освобожденной от надрыва, не обрезал вой урагана. Но миг, когда моно-молекула утрачивает структуру и рассыпается в атомную труху, нельзя не заметить: вся Вселенная перед вами сминается, комкается в жменю, звезды, накладываясь, сталкиваясь, давя друг друга, рождают, тут же убивая, безумные сбегающиеся созвездия, и сразу же торжествующее безмолвие заслоненного сценой мира гасит световую радугу сапогом реальности.

  • Воплощение мечты

    Даже самая надежная техника когда-нибудь ломается; поверить в это так же тяжело, как в собственную смертность, но тем не менее это так. Поэтому, когда компьютер поставил меня перед фактом, я не стал терять время на восклицания "нет!" и "не может быть!". Факт был охарактеризован компьютером как "растущий дисбаланс напряжений, ведущий к асинхронной дегенерации трансполя"; в переводе на человеческий язык это означало, что мне нужно немедленно сваливать в обычное пространство, если я не хочу, чтобы элементарные частицы, из которых состою я и мой корабль, оказались размазаны по ближайшему десятку парсеков. Собственно, к тому времени, как я это осознал, компьютер уже принял единственно возможное решение, и на меня навалилась обычная дурнота трансперехода.

  • Письмо счастья

    "Открыть этот файл?"

    Сергей задумался. NOD ничего не обнаружил, но вирусная база давно не обновлялась. Отправитель незнакомый, тема странная: "письмецо счастья". Уж не то ли это счастье, когда летит система? Тело письма - бессмыслица: "123", - что уже настораживает. А вот аттач весит аж полтора десятка мегабайт.

    Любопытство пересилило осторожность: Сергей кликнул "Открыть". Запустился Power Point, по первому слайду презентации побежали буквы:

    "Этот тест составил и зарядил положительной энергией Далай-Лама. Ответь всего на пять вопросов, но не подглядывай в ответы, иначе ничего не выйдет. Отвечай искренне. Обычно первая мысль - самая верная".

    Сергей перешел к следующему слайду.

    "Вопрос №1: Загадайте Ваше самое заветное желание".

    "Ну, бабла побольше", - подумал Сергей и щелкнул мышью.

    Появился третий слайд, выступил текст вопроса.

  • Мертвая земля

    На Земле я побывал лишь один раз. И не скажу, что у меня остались приятные воспоминания. Да и как воспоминания о куске покрытого льдом камня могут быть приятными? Хотя есть у меня один знакомый, который каждое космическое лето находит лишние пару сотен часов, чтобы провести их на Земле. Как сам признается, он испытывает неописуемое эстетическое удовольствие, бесцельно скитаясь по ледяной коже трупа "Колыбели Звездной Жизни". Но это уже совсем другая история...

    Я работаю граббером. Думаю, нет смысла объяснять суть моей работы - каждый ребенок узнает об этой профессии еще с пеленок, всасывая параллельно молоку матери имплант-курс общего образования. И уже тогда, толком еще не умея выговорить простое словосочетание "постанабиотический синдром", каждый ребенок знает: если не будешь хорошо учиться, если будешь плохо себя вести - пойдешь работать граббером... Не скажу, что учился я уж так сильно плохо. Обычный себе середнячок по всем предметам, кроме космического пилотирования, по которому у меня всегда стоял высший балл. Ну, с поведением не всегда гладко было... но кто этим не грешил? Просто, когда пришла пора получать направление на работу - удача повернулась ко мне пятой точкой...

    Работать граббером или возвращаться на повторный замедленный курс обучения для отстающих (читай умственно-отсталых)? Нетрудно догадаться, какой путь я выбрал.

    Поначалу работа угнетала меня. Нет, я всегда любил космические полеты, но не при таких ведь обстоятельствах! Первые месяцы чувствовал себя, мягко сказать, не в своей тарелке. Плохо спал. Сделался нервным и раздражительным. Однажды чуть не угробил корабль вместе с ненавистным мне грузом. Как сейчас помню: ошибся при наборе координат, и вместо того, чтобы облететь цепь астероидов на безопасном расстоянии, устремился прямо на них. В самый последний момент перехватил управление из автопилота на ручник и каким-то небесным чудом увернулся от неминуемого столкновения. Этот случай привел меня в чувства. Я вновь ощутил утраченный было пульс жизни и терять его мне совсем не хотелось.

    Надо жить. Несмотря ни на что. Надо жить...

  • Встреча

    - Мы раньше не могли где-то пересекаться?

    Блондин - с тем состоянием круглого лица, которое так и подмывает называть розовощеким, - обращался ко мне. Я внимательно присмотрелся к нему. В памяти забрезжило что-то такое знакомое, но из очень далеких времен. Счастливое детство? Детсад, ясли? Нет, вряд ли. А вот...

    - Не одноклассники, нет? - неуверенно предположил я.

    Он подумал и согласился.

    - Может быть. Я, кстати, в отличниках ходил обычно - все пятерки ставили.

    Еще бы, подумал я, с такой-то внешностью. Неужели там?.. Не знаю, не знаю. Этих "отличников" пруд пруди было. Четкого узнавания пока не происходило. Зато я уже "загорелся".

    - В более зрелые годы чем занимался?

    - Как и все, - он был удивлен вопросу. - Работа, семья.

    - Это понятно, - отозвался я. - Но где именно вкалывал? Вдруг вместе трудились?

    - Вряд ли. Я все больше удаленно.

    - На дому, то есть? - уточнил я.

    - Ну да.

    - А работу где находил? Хэдхантер? Профессионалы?

    - И там, и там. Еще через "Мой круг".

    - Ничего себе! Ну ты и стар, - искренне поразился я, прикинув его возможный возраст с учетом того, что "Мой круг" закрылся несколько десятилетий назад. - Слушай, а как у тебя с "заграницей"? Бывал?

  • Я жду вас в детстве

    Словно не было долгого полёта. Но день этот, приветствующий светом и звуками, будничный для планеты — Послезавтра по отношению к нашей прошлой земной жизни.

    Я вскочил, разминаясь, и выглянул наружу. Оказалось невысоко, и, как был в плавках, сиганул в мягко спружинившую, ещё мокрую от росы траву. Итак, физически я в норме, меня и товарищей волновало другое — как приспособиться к новому в человеческих отношениях, иному уровню знаний, ко всем переменам за наше долгое отсутствие?

    Правда, встретившие нас заверили, что эти трудности преодолимы. Люди нашего Послезавтра… Ни деформированных черепов с гигантскими куполообразными лбами, ни атрофированных нижних челюстей, ни длинных рук с чудовищно утончёнными пальцами, ничего похожего на карикатурные портреты, нарисованные болезненной фантазией предков. Они выглядели совсем как мы, вернее, лучшие из нас, только казались немного отрешенными. Впрочем, о достигнутом ими приходилось лишь гадать, но мы станем одними из них, людей Послезавтра. Так обещали встретившие нас.

  • Убей меня, море

    - Смерть придет из моря, - сказал Александр. - Сегодня.

    Янек поспешно отложил газету - "Бильд". На пляже он читал только "Бильд", потому что не хотел морочить себе голову серьезными вещами.

    - Что такое? - переспросил он растерянно, прищуриваясь на взлохмаченные радужной пеной волны. Вода в море казалась пепельно-серой, усталой. Влажный песок поблескивал мелкими ракушками. - Какая смерть? Почему?

    Янек привык к чудачествам друга, к странным фразам и нелепым пророчествам. К миру, где все шиворот-навыворот. Где реки - не реки, а ползущие по дну ущелий ядовитые змеи, каждую минуту готовые извернуться и укусить. Где обыкновенное пламя свечи кишит крошечными саламандрами, словно пруд головастиками, а дети катаются вдоль набережной верхом на единорогах.

    Привык к рассказам про таинственного младшего брата Мариуса, больного мальчика, родившегося с тяжелым поражением головного мозга. Янек видел этого ребенка два года назад, когда мать привозила его в инвалидной коляске на пляж. Тонкие черты лица, вялая улыбка идиота, волосы, чернильными сосульками свисающие на лоб. И вот удивительно - шестипалая рука, которая слабо шевелилась, словно пряла что-то из воздуха.

    Таким запомнился Янеку Мариус. И, конечно, спящим. Он спал всю свою недолгую жизнь и никак не мог проснуться, даже ел во сне.

    Но Александр то и дело вспоминал о каком-то предсказании, и по его словам выходило, что Мариус спит до конца времен и очнется, когда наступит последний день.

  • Потерянный мир

    Море слабо отсвечивало призрачным зеленым цветом. Пляж давно опустел, тишину тревожил лишь сонный шелест волн. Одинокую фигуру человека на берегу видело только круглое бледно-желтое око луны. В руке мужчина сжимал колбу с красной жидкостью.
    - Люди ждут, когда кто-то один примет за них решение. Слабаки и трусы будут, конечно, возмущаться, ну и пусть. Потом они поймут - наша цель спасти их, пусть даже и против воли, - мужчина приподнял пробирку и с удовлетворением сказал. - Нет времени ждать, пока вас опробуют и выпустят для работы. Мир достаточно настрадался.
    С этими словами он двинулся к морю, вошел в теплую воду почти по пояс. Вытянул руку и перевернул колбу, с легким плеском жидкость пролилась в море. Темное пятно расплылось и быстро исчезло в мутных волнах.
    - Плывите, малышки, за вами будущее, - прошептал человек, с торжествующей улыбкой поглядев туда, где виднелись огоньки гигантских кораблей, стоящих у причала. - Жизнь родилась в море, пусть из него придет и спасение.

  • Молодильные яблочки

    Каждое воскресение (с мая по октябрь), с того самого момента, как супруги Перепелкины купили дачу, они отдыхали от трудов праведных в Подмосковье. Приехать туда можно было только на электричке, которая ездила сюда два раза в день (утром и вечером). Особенно радовался выпадавшей возможности вырваться из городской суеты Иван Иванович. Ученый-генетик, работавший в институте имени академика Вавилова, в свои сорок пять с копейками лет большей частью занимался молекулярной генетикой. Его супруга Серафима, которую он ласково называл Симочка, была не намного моложе Иван Ивановича. Когда-то, много лет назад, она затмевала своей красотой подруг, но годы, увы, стали брать свое. И от прежней писаной красавицы не осталось и следа. Вот и приходилось по утрам Ивану Ивановичу слушать ее постоянное нытье. Вот и мечтали они каждый о своем. Он - о новом сорте яблони, что способна была бы плодоносить не один раз в год. Она - о вечной молодости и красоте, которая теперь казалась такой недосягаемой. И если Симочка только грезила, то ее супруг медленно, но верно продвигался к своей цели. Вот и выращивал он яблоневый сад на даче.

  • Путь к бессмертию

    Внизу, под ним, расстилалось зеленое море, которое тянулось до самого подножья скалистых гор. Стив квадрат за квадратом обследовал поверхность планеты, пока не заметил среди волн зелени островок, пригодный для посадки. Приземлившись, Стив с досадой подумал, что от этого места до гор достаточно далеко. Но даже это обстоятельство не могло омрачить чувства радости, смешанного с азартом заядлого игрока, сделавшего свою ставку и теперь с трепетом ждущего, когда шарик наконец закончит свой бешеный танец на рулетке.

  • Эпоха оживших мифов

    Степь. Бескрайняя степь. Сухой ветер разносит по ее окраинам семена различных трав и кустарничков. Слышны кузнечики и мелкие птицы. Их пение сливается в один общий концерт, отзвуки которого несутся по всем направлениям этого монолитного и самодостаточного мира. Степного мира. Единственный объект, нарушающий идиллию и гармонию данного пространства - человек, спящий в тени своего коня. Вот он открывает глаза, мотает головой в разные стороны, стараясь либо забыть что-то, либо, наоборот, вспомнить. "Иван" - странный отклик слышится в сознании нашего героя, навязчивой идеей кружась в голове. Он бы и рад согласиться, но вся его сущность противится этому. Ведь родители давным-давно назвали его Квазаром в честь космического объекта, вершащего судьбы ближайших миров. Он - капитан галактических войск, член межзвездной экспедиции, отправленной с целью исследовать самые отдаленные и темные окраины Млечного Пути. Последнее, что он помнит - гравитационная аномалия, с которой столкнулся их корабль. Дальше: вспышка света и темнота. "Иван, кузнец. Ищешь возлюбленную - Елену Прекрасную. Похитил Кощей…" - словно вещаемая внутренним голосом слышится навязчивая фраза, с каждым повторением все больше, проникая в его сознание, становясь родной и приятной для слуха. "А что, хоть не скучно будет!" - подумал наш герой и заулыбался.

  • К вопросу об одиночестве во вселенной

    Космический корабль "Скайраннер" пересекал один из самых пустынных секторов Солнечной системы, лежащий в стороне от космических трасс и орбит известных астрономам физических тел. Вахтенный пилот Джон Ривер скучал перед пультом главной рубки. Неожиданно он заметил краем глаза какое-то движение на одном из экранов. В следующий момент пилот понял, что это не ошибка и по экрану дальнего видения действительно ползет светлая точка. Это удивило Ривера: он был уверен, что космос пуст на десятки тысяч миль вокруг. Пилот запросил у компьютера данные движущегося объекта. Строки, возникшие на дисплее, заставили Ривера срочно связаться с командиром корабля Харрисом.

  • Оборотень

    В мглистом рассвете очертания всадника и жеребца расплывались. Луна прилежно отстояла стражу, а вот солнце никак не хотело явить себя, досыпало, укрывшись одеялом из серых пушистых облаков. Тихий монотонный перестук копыт не тревожил обитателей реденькой рощицы, и те, следуя примеру дневного светила, продолжали дремать. Рогволд уверенно сидел в седле, взгляд скользил по сени грабов, да и заковыристые переплетения плюща привлекали. Взъерошенные пепельные волосы мужчины давненько рассорились с расческой, во всклокоченной бороде мог схорониться бурундук. Смугловатую кожу лица иссекли морщинки, однако старым конник не выглядел. В карих глазах плясал молодецкий задор. Меховая безрукавка обличала жилистость владельца. Завершали одеяние отороченные бахромой кожаные штаны. Любой мало-мальски внимательный наблюдатель подметил бы некую неестественность Рогволда. Тот постоянно принюхивался, голова поворачивалась резко - того гляди, оторвется ненароком.

    Вскоре однообразный пейзаж разбавился новинкой. За разлапистыми ветвями строя буков выступил подернутый дымкой замок. Могучие бастионы, бесспорно, сварганили гномьи руки. Высоченный донжон без малого протыкал твердь небес, словно алкал похвалиться перед всем миром красно-желтым стягом. Средь зубчатых стен маячили огоньки. "Стражники с факелами", - мысленно смекнул всадник. Впрочем, не все охранники караулили исправно. У окованных сталью ворот сладко кемарила парочка. Седой с вислыми, напоминающими сосульки усами охранник расположился на пивной бочке. А молодой коллега - худющий тип - оперся на древко алебарды.

    Рогволд скептично осмотрел караульных. У старика кираса еще хоть сносная, юноше досталась изорванная кольчуга. Погнутыми шишковатыми шлемами, небось, побрезговали б и орки. Сапоги обоих растоптаны, хищно оскалились гвозди.

  • Мираж

    Они шли на восток, по колено проваливаясь в холодный рассыпчатый снег. С тех пор, как они прилетели на Терру-4, еще ни разу не было видно солнца. Казалось, небо здесь было способно только на одно: равномерно сыпать на планету все новые и новые порции снежинок. Снежинки кружились перед глазами, садились на комбинезон, и тогда тело пронизывали острые электрические искры. Сначала это казалось изощренной пыткой. Люди мгновенно реагировали на каждую искру и тут же щелкали кнопкой антистатика. Но постепенно ощущения притупились, и космонавты перестали обращать внимание на непрекращающиеся уколы. Страшно было другое: время от времени электрические разряды начинали вызывать галлюцинации. И тогда только помощь товарища возвращала к реальности.

    - Отдохнем? - лейтенант Матвей Климов снял со спины термос.

    Капитан Шульгин молча кивнул. На асбестовой подкладке они разожгли костер из синтетического горючего. Климов разлил кофе в пластмассовые стаканы. Они сидели рядом, усталые, замерзшие и бледные как снег под ногами.

    - Не нравится мне этот снег. Такого я еще нигде не видел. Скорей бы добраться до Корпуса.

    - Ничего, лейтенант, кажется, еще немного.

    - Кажется?

    - Здесь ни в чем нельзя быть уверенным.

  • Схема. Часть 2

    Продолжение. Начало в №2(2011)

    Центральный офис корпорации "Межзвездные вооружения" был великолепен. Знаменитый бизнес-центр в Луна-Сити мог бы гордиться таким строением, но директора предпочли расположиться подальше от суеты лунной столицы. Невесомая игла, отделанная плавленым реголитом, вознеслась прямо посреди Моря Ясности - молодого, но очень перспективного района, ныне активно застраиваемого. Вид, открывающийся из среднего окна президентского кабинета, был великолепен. Тридцатисантиметровое стекло, выдерживающее прямое попадание метеорита и не пропускающее свирепый солнечный ультрафиолет, не мешало любоваться хороводом теней в белых скалах, муаровыми переливами пыли и, наконец, сапфировым сиянием Земли над близким горизонтом. Но президент корпорации, сэр Ален Писклов, Bt., лауреат Премии Мира, действительный член Лунной Академии Наук, один из богатейших людей земной сферы влияния, а также last not least, "Политик года" по последней версии информпортала "Яндекс-медиа", рассматривал этот пейзаж без восторга. Хуже того: на безупречно аристократическом лице президента проступала самая вульгарная досада.

    - Итак, в чем у нас проблема? - осведомился Йозеф Берлянт, привольно расположившийся в хозяйском кожаном кресле.

    Рядом с ним терпеливо дожидался внимания столик на колесиках. На нем сидели, каждая на своем блюдечке, две чашки розового фарфора. На них косился маленький заварочный чайник, похожий на стоячую варежку. Из большого пальца поднимался нежный, застенчивый пар. Берлянт невольно улыбнулся: чайный набор был его подарком хозяину кабинета. Тот обычно доставал эту посуду только по особым случаям - когда надеялся развести друга Йозефа на сантимент.

    - Да как сказать, - замялся сэр Ален, не поворачиваясь, - не знаю даже… Я намереваюсь сделать одну вещь и прошу твоей помощи. Но как бы это объяснить…

  • Еретик

    Епископ недовольным взглядом окинул площадь. Народ начал стекаться задолго до объявленного срока и теперь заполонил все вокруг: казалось, здесь собрался весь город. Небось, на утреннюю службу они сходятся отнюдь не с такой охотой... Где-то в самом дальнем уголке сознания мелькнула грешная, недостойная мыслишка, что в случае чего величественно удалиться с площади будет не так-то просто, даже несмотря на стражу. Епископ немедленно выбранил себя за малодушие. Конечно же, он ни на секунду не сомневался в незыблемой истине святых догматов... и все-таки скверная это была идея - устраивать публичный диспут, ох, скверная. Он сопротивлялся ей, покуда мог. Слыханное ли это дело - вступать в дискуссии с еретиками! Может, и с самим Сатаной, коий, как известно, отец лжи, надлежит не бороться, а упражняться в риторике? Разве святая вера, дарованная нам небесами, нуждается в подпорках худого и лукавого земного ума? Но идея какого-то молодого выскочки получила одобрение на самом верху. Мол, для чад церкви будет полезным, если еретические идеи, получившие такое распространение в последнее время, будут разгромлены публично и все такое прочее. Или вы, брат наш, сомневаетесь в правоте нашего дела и силе Господней? И, конечно, он не посмел настаивать и дальше. Но все-таки, когда еретикам дают публичную трибуну - это всегда плохо. Были ведь уже случаи, когда подобные сыны погибели дерзали при большом скоплении народа выкрикивать в небо, что-де бога нет, а коли он есть, то пусть поразит их громом на этом самом месте... И, хотя мудрые богословы давно уже нашли на это ответ - что Господь, конечно, покарает нечестивцев, но он совершенно не обязан карать их тем способом, который они дерзновенно выбрали для себя сами, а потому служители святой инквизиции - ничуть не менее верное орудие божьей кары, чем небесные громы - все равно миряне, с их грубым и неискушенным в богословии умом, далеко не всегда оценивали по достоинству мудрость этой аргументации. Как там заявлял один из родоначальников нынешней ереси - "казнить не значит опровергнуть"... Да отчего же не значит? Разве Господь не вразумил бы своих слуг, если бы те поступали неправильно?

  • Хроникер

    Здравствуйте, меня зовут Лоло. Именно так можно меня называть на вашем земном языке. Я - житель Марса. Только не удивляйтесь этому. На нашей планете, которую вы ошибочно считаете совершенно не пригодной для жизни, в действительности существуют различные формы жизни. Ваши ученые давно спорят на эту тему, но нам, жителям Марса, которые следят за развитием научной мысли на Земле, ваши убеждения, мягко говоря, смешны. Наша цивилизация намного старше земной, и на многие космические проблемы мы смотрим совершенно иначе. В 2017 году моя родная планета приблизится к Земле примерно на 55 тысяч километров, и контакт представителей наших цивилизаций, надеюсь, станет возможным, и земляне познакомятся с нами. Правда, есть вероятность того, что наших ученых столь откровенный контакт не заинтересует. Вот почему я решился втайне поговорить с вами.

    Поводом написать и отправить это послание стало одно примечательное событие. Двенадцатилетний российский мальчик, которого все считают уникумом, к сожалению, не помню его имени, владеющий математическими методами вычисления не хуже академиков, рассчитал место входа в наш подземный мир и доказал: мы есть и мы почти такие же, как и вы. Можете себе представить, как к его выводам отнеслись в научном мире землян. Но после того как расчеты перепроверили ваши видные ученые, сенсационная информация почему-то была засекречена. Меня это, честно говоря, ошеломляет: неужели землянам так сложно поверить в то, что они не одни во Вселенной и, в частности, в Солнечной системе, и что рядом с ними живут братья по разуму?

  • Схема

    Солнечный свет, едва пробиваясь сквозь бурую завесу воздушных корней, внезапно провалился в случайную прореху, попрыгал по сонной речной воде, вспыхнул на никелевой пуговице, украшающей ширинку сержанта, перескочил на рябое лицо капитана и кольнул в глаз. Капитан свирепо сощурился и прижал ладонь к лицу, выпустив из рук весло. Капризная туземная лодка, давно дожидавшаяся такого момента, кокетливо повела кормой, разворачиваясь против течения. Сержант-итальянец помянул вслух — негромко, но ответственно — непорочное лоно Святой Девы и взялся за шест. Лодка нехотя выровнялась. Капитан в который раз подумал, как славно было бы раскатывать по этой речушке на катере с антигравом. Увы, законы воспрещали открытое использование земных транспортных средств и оружия в отсталых мирах. В случае поимки антиграв послужил бы отягчающим обстоятельством. Для контрабандиста со стажем это означало лишние пять—семь лет на скверной планете, куда более скверной, чем эта.

  • Неудачный фокус

    Вначале все выглядело просто замечательно. Ласковое солнце с безоблачного голубого небосклона щедро одаривало своим теплом, нежно прикасаясь лучами к лицу и рукам Стива; пальмы качали кронами, потревоженные легким бризом, словно приветствовали гостя. Что уже говорить об аборигенах, которые буквально подхватили его на руки (если такое определение уместно относительно клешней и плавников, которые и были теми самыми руками) и понесли Стива, куда бы Вы думали? Нет, не к трону здешнего монарха, не к его дворцу и даже не к гостинице, коей, на этой милой планете, попросту не существовало. Каким же было разочарование астронавта, когда его приволокли к каменной пещере, расположенной в глубине острова, и засадили в нее, полагая, что это самое подходящее место для прибывшего. Стив решил, что амфибии руководствуются добрыми намерениями и беспокоятся о том, чтобы их гость не перегрелся на солнышке и чтобы его акклиматизация прошла благополучно. Но попытка оправдать такое поведение аборигенов быстро потерпела сокрушительное фиаско. Дело в том, что к пещере был приставлен охранник, что совершенно не укладывалось в его неубедительную версию о заботе братьев по разуму о его скромной персоне. Вот тебе и гостеприимство! Присутствие стража у входа в пещеру (хоть тот и был безоружен) недвусмысленно указывало на то, что Стив попал в местную, пусть даже экзотическую, но все же — тюрьму. «Обидно, — подумал астронавт, — с корабля в тюрьму. Лучше бы — на бал». В тот миг Стив и не предполагал, что бал — не бал, а вечеринка с приколами у него впереди.

  • Помешательство

    Трап с лязгом втянулся в корпус, люк защелкнулся. Вокруг катера в радиусе нескольких метров возникла красная голограмма круга, показывающая безопасное расстояние при взлете. Катер медленно начал подниматься, окатив экипаж теплыми волнами воздуха. Команда молча стояла, провожая его взглядом, пока тот не скрылся в облаках.

    «Вот так, — выдохнул капитан, — если автоматический пилот справится, то доведет свой корабль до дома…»

    Только когда катер скрылся из виду, Петр вдруг почувствовал непонятное ему облегчение, словно снял гору с плеч, избавился от ответственности, довлевшей над ним, при этом свой долг он выполнял до конца. Что сделано, то сделано, мог он успокоить себя, ничего уже не изменить. Да и он вообще теперь не капитан — без своей-то боевой машины! Не желая больше ничем забивать голову и даже глядеть на свою бывшую команду, Петр побрел вдоль речки, через холм, к опушке леса. Оставшись в одиночестве, сел на поваленное бревно. «А ведь жарко!» Он снял куртку, расстегнул рубаху, скинул ботинки. Странное это ощущение — ступать босыми ногами по траве, это не его каменная родина, где только мелкая острая базальтовая галька! Вдохнув воздух полной грудью, он вдруг почувствовал, что задыхается в прилипшей к телу синтетике, словно она сдавливает ребра, руки. Жадно глотая воздух, легче не становилось. Как мог спешно, он сорвал с себя рубаху, электронный пояс, штаны и только оставшись совершенно нагим, Петр почувствовал себя лучше, снова задышал ровно. Упав в траву и щурясь от яркого солнца, он вдруг впервые ощутил настоящее спокойствие, потому и не заметил, как погрузился в глубокий здоровый сон, который не посещал его уже давно.

  • Полный вперед с поправкой на икс-фактор

    Никто не улыбается. Такие дни, как сегодня — это издержки профессии. Рейд прошел скомкано, обнаружилось много неприятных сюрпризов. Сквобберов было вдвое больше ожидаемого. Когда начался штурм, периметр буквально вскипел серо-синими фигурами. Полуразрушенное здание бывшего отеля — провалы в стенах, обрушившиеся перекрытия — больше походило на ловушку для охотников, чем для объектов охоты. В темноте лестничного пролета Марк чуть было не оставил за спиной здоровенного Т-кама, не воспринимаемого ни инфра-сенсором (тепловое излучение выровнено под температуру окружающей среды), ни моушн-детектором (не такой он дурак, чтобы мельтешить без нужды). Выручила Коротышка Роу: ее шестое чувство работает лучше всякой техники, дай ей Икс здоровья! Короткая очередь — протяжный взвизг над самым ухом — брызги гемолимфы на комбинезоне.

  • Чувство долга

    Чем дольше Ляхов разглядывал своего собеседника, тем больше тот ему не нравился. Тощий и нескладный, с маленькой сухой головкой, восседающей на цыплячьей шее, визави Ляхова напоминал птицу. Казалось, сейчас он встанет из-за столика, взмахнет непомерно длинными конечностями и улетит. И в лице его было что-то странное, но что именно - Ляхов не мог уловить. Впрочем, какое значение имела внешность этого типа? Лишь бы дело оказалось стоящим! А оно как раз обещало быть таким.

    Ляхов был владельцем небольшой фирмы. Когда-то она числилась в перспективных, но в последнее время все явственнее дышала на ладан. Прежние заказчики, как их ни ублажали, упорно воротили нос в сторону расплодившихся конкурентов. Анализ ситуации показывал, что скоро придется закрывать лавочку. Последнюю неделю Ляхов ходил мрачнее тучи, и вот тут-то в его кабинете раздался загадочный звонок. Некто, не назвавший себя, сообщил убитому горем хозяину, что хочет сделать ему крайне выгодное предложение.

    Сейчас довольно рано, до сна еще около трех часов, а значит, два из них можно спокойно посвятить себе. Конечно, для одевания этого, ой, как мало, но для раздевания вполне достаточно. Так же неторопливо она стянула короткую юбку, перешагнула, положила в ячейку шкафа. Утром юбка будет чиста и выглажена. Хотя, конечно, второй раз в этом месяце она ее не наденет. Следом в такую же ячейку отправилась легкая полупрозрачная блузка. Чулки цвета "легкий загар на светлой коже" и нижнее белье - в ячейки бережного хранения. Украшения - в шкатулку: автоматический сортировщик разберет этот клубок, отсортирует по стилю и цвету. Стянула парик: голову приятно обдал ветерок из кондиционера. Теперь надо быть особенно осторожной. Аккуратно надавила кончиками пальцев под веками. В ладони выпали два кусочка зеленоватого пластика. Контактные линзы. Что поделаешь, ему нравятся зеленоглазые. А раз нравятся - нам не сложно! Теперь грудь. Начала отстегивать защелки под мышками. Задумалась… Вспомнилось, как он поглядывал на барменшу. Точнее, на определенную ее часть. Ему явно по вкусу бюст на размер побольше... Она выдвинула ящичек, достала небольшой насос, вставила наконечник в отверстие под левой грудью, нажала кнопку. Оценила полученный эффект в зеркале. Пожалуй, хватит. Да, самое то. Грудь приобрела некую массивность. А ну-ка… Она нащупала под грудями небольшие впадинки. Три щелчка вверх… Теперь зона декольте просто потрясающа! Так и оставим. Наконец, тщательно подобранная грудь отстегнута и уложена в ящик комода, рядом с запасной (мало ли что!). Она вспомнила, как однажды сломался насос. Модель импортная, пришлось прождать три дня. Изобретать неотложные дела, запарки на работе. Именно после этого случая она купила запасной комплект груди. Сидеть дома - это не для нее!

  • Красотка

    Она вошла в прихожую, скинула туфли. Автоматически зажегся свет. Отразившаяся в зеркале фигура порадовала бы своим совершенством любого ценителя прекрасного: стройная зеленоглазая брюнетка, блестящие прямые волосы, яркий, но неброский макияж, подчеркнутая грудь, плавные линии бедер. Да, образ, безусловно, удался. Она удовлетворенно улыбнулась. То, что нужно. Неторопливо прошла в гардеробную, остановилась у главного зеркала. Именно от него каждый день зависит, насколько идеальной она будет.

    Сейчас довольно рано, до сна еще около трех часов, а значит, два из них можно спокойно посвятить себе. Конечно, для одевания этого, ой, как мало, но для раздевания вполне достаточно. Так же неторопливо она стянула короткую юбку, перешагнула, положила в ячейку шкафа. Утром юбка будет чиста и выглажена. Хотя, конечно, второй раз в этом месяце она ее не наденет. Следом в такую же ячейку отправилась легкая полупрозрачная блузка. Чулки цвета "легкий загар на светлой коже" и нижнее белье - в ячейки бережного хранения. Украшения - в шкатулку: автоматический сортировщик разберет этот клубок, отсортирует по стилю и цвету. Стянула парик: голову приятно обдал ветерок из кондиционера. Теперь надо быть особенно осторожной. Аккуратно надавила кончиками пальцев под веками. В ладони выпали два кусочка зеленоватого пластика. Контактные линзы. Что поделаешь, ему нравятся зеленоглазые. А раз нравятся - нам не сложно! Теперь грудь. Начала отстегивать защелки под мышками. Задумалась… Вспомнилось, как он поглядывал на барменшу. Точнее, на определенную ее часть. Ему явно по вкусу бюст на размер побольше... Она выдвинула ящичек, достала небольшой насос, вставила наконечник в отверстие под левой грудью, нажала кнопку. Оценила полученный эффект в зеркале. Пожалуй, хватит. Да, самое то. Грудь приобрела некую массивность. А ну-ка… Она нащупала под грудями небольшие впадинки. Три щелчка вверх… Теперь зона декольте просто потрясающа! Так и оставим. Наконец, тщательно подобранная грудь отстегнута и уложена в ящик комода, рядом с запасной (мало ли что!). Она вспомнила, как однажды сломался насос. Модель импортная, пришлось прождать три дня. Изобретать неотложные дела, запарки на работе. Именно после этого случая она купила запасной комплект груди. Сидеть дома - это не для нее!

  • Мусорщики

    Никогда не думал, что в мире полного изобилия так трудно раздобыть простую землю. Не специально модифицированный грунт, из которого растет заготовка унифрукта, а ту самую обыкновенную черную землю. Но деньги решают многие проблемы. Я заказал чернозем с далекой планеты-фабрики, где из него и производят модифицированный грунт. На крыше своего особняка я разбил сад, где выращиваю овощи и цветы из семян с Лего-2. Особенно красивыми выросли розы цвета фуксии.

    Алику я нашел без труда. Она даже не поменяла место жительства. Думаю, если бы я не устроил встречу первым, она рано или поздно сделала бы это сама, ведь я миллионер. Наша "случайная" встреча получилась очень романтичной. Мастерский грим сделал свое дело, и Алика, конечно, не узнала меня. Романтический ужин удался на славу. Как блестели ее глаза, когда я сказал, что она мне очень нравится. Она так расстрогалась, что пригласила меня на ночную прогулку на ее катере. Отказаться провести ночь среди первозданных деревьев с такой женщиной? Я не сумасшедший, чтобы отказываться! Мы, держась за руки, спускались с катера в вечернюю прохладу, Алика прижимала к себе розу цвета фуксии и вдруг резко остановилась. Я медленно повернулся к ней. Она на вытянутой руке держала цветок, который я ей подарил, и в упор смотрела мне в глаза. Серая сталь раскосых глаз обдавала холодом, но меня это не волновало.

  • ЭВМ времени

    Помигивая разноцветными индикаторами, она стояла посреди актового зала в ожидании своего звездного часа. До начала научной конференции, посвященной созданию первой в истории машины времени, оставалось примерно пятнадцать минут. В прокуренных кулуарах НИИ Времени уже толпился весь цвет отечественной науки: профессора, членкоры, академики, нобелевские лауреаты. То тут, то там, завершая последние приготовления, сновали научные сотрудники и лаборанты института. От чужеземных светил событие до поры до времени держали в тени. Борзописцев в здание института посему не пускали - проводить или не проводить пресс-конференцию должно было решить высокое собрание. Незарешеченные окна первых этажей в этой связи на всякий случай охранялись сотрудниками милиции. Специальная правительственная комиссия, отбояриваясь от преждевременных комментариев, прибыла на заседание через черный ход. Возглавляющий ее человек в мундире генерала чертыхнулся на прошмыгнувшую мимо черную кошку и галантно пропустил вперед своих спутников. Никакой секретности, по правде говоря, вокруг происходящих событий не было. Слухи о том, что в каком-то захудалом научно-исследовательском институте сотворили машину времени, давно уже разнеслись по стране и по инерции просочились за бугор. Прогрессивная общественность ликовала, власти были обеспокоены, а иноземные шпионы просто-таки не находили себе места. А вот комментировать и в самом деле пока было нечего. Для окончательного подтверждения возможности темпоральных путешествий требовались испытания. Их-то с нетерпением и ждал собравшийся на конференцию ученый и высокопоставленный люд.

  • Грэтта

    Девушка смотрела на отражение в зеркале. Она знала, что некрасива, а точнее, просто уродлива. Восемнадцатилетней Грэтте казалось, зеркало готово треснуть, настолько отвратительно ее лицо. Сколько не думала, так и не уразумела, как у таких красивых родителей могла родиться этакая дочь. Вот брат и сестра самые обыкновенные, а она - вершина уродства. Глаза, губы, уши, нос - все мерзкое. Даже самые дряхлые деревенские старухи в сотни раз красивее. А как же неприятно, когда парни заглядываются на ровесниц, а в ее сторону корчат гримасы. Грэтта отчетливо помнила, что еще с детства ее отвратительная внешность служила поводом для насмешек. Обиды малышки изливались реками слез, но тогда это были наивные, детские слезы. Нынче все по-другому. Повзрослев, Грэтта не смирилась с участью уродины. Хорошо, хоть живет в захолустной лесной деревушке вдали от дорог: и от односельчан ей хватает уколов. Грэтта редко выходила на улицу, ведь каждая встреча с соседями напоминала о собственном несовершенстве. Немало ночей проплакала в подушку, пытаясь понять, за какие грехи ей досталась такая физиономия. А быть может, вообще родители подобрали ее где-то в лесу, и она вовсе не их дитя, а чадо какого-то лесного страшилища? Схожие мысли исправно цементировали фундамент варганившейся депрессии. В последние дни девушка ничегошеньки не ела, отстраненно глядела в зеркало, слезы потоками лились по щекам.

  • Клонировать Ангелы Смерти

    Девушка смотрела на отражение в зеркале. Она знала, что некрасива, а точнее, просто уродлива. Восемнадцатилетней Грэтте казалось, зеркало готово треснуть, настолько отвратительно ее лицо. Сколько не думала, так и не уразумела, как у таких красивых родителей могла родиться этакая дочь. Вот брат и сестра самые обыкновенные, а она - вершина уродства. Глаза, губы, уши, нос - все мерзкое. Даже самые дряхлые деревенские старухи в сотни раз красивее. А как же неприятно, когда парни заглядываются на ровесниц, а в ее сторону корчат гримасы. Грэтта отчетливо помнила, что еще с детства ее отвратительная внешность служила поводом для насмешек. Обиды малышки изливались реками слез, но тогда это были наивные, детские слезы. Нынче все по-другому. Повзрослев, Грэтта не смирилась с участью уродины. Хорошо, хоть живет в захолустной лесной деревушке вдали от дорог: и от односельчан ей хватает уколов. Грэтта редко выходила на улицу, ведь каждая встреча с соседями напоминала о собственном несовершенстве. Немало ночей проплакала в подушку, пытаясь понять, за какие грехи ей досталась такая физиономия. А быть может, вообще родители подобрали ее где-то в лесу, и она вовсе не их дитя, а чадо какого-то лесного страшилища? Схожие мысли исправно цементировали фундамент варганившейся депрессии. В последние дни девушка ничегошеньки не ела, отстраненно глядела в зеркало, слезы потоками лились по щекам.

  • Немягкая посадка

    Капитан Вжжж сидел в своем кресле и восторженно смотрел на панорамную панель, в которой стремительно приближался, рос и становился более четким бело-голубой шар планеты, висевшей в черном бездонном пространстве. Именно такой и снилась ему Родина, которую он видел только на затершихся записях и в истлевающих от времени книгах. От планеты, на которой жили его предки, осталось только облако пыли, разлетающееся по Вселенной. Те, кто успел спастись от катаклизма — всего несколько космических кораблей — скитались по закоулкам космоса в поисках нового дома. Тысячи поколений сменилось на этом корабле, так и не дождавшись Новой Родины, так и прожили жизнь, с надеждой всматриваясь в звездную мозаику на черном полотне бездны. И вот настал момент истины. Аналитики считали всю информацию о небесном теле и радостно зашумели. Это была не просто пригодная для жизни планета. Это был рай!!! С идеальной атмосферой, идеальным климатом, с нескончаемыми запасами еды и воды. И ко всему этому, еще и заселена потенциальными рабами. Миллиарды особей, находящихся в низшей стадии развития, будут покорены, и вся их мощь направится на построение Империи Великих Матерей.

    Капитан приказал подготовить Великих Матерей и Носителей Семени к выведению из анабиоза. Долго, очень долго ждали они этого часа.

  • Последние новости (первый межгалактический канал)

    «При посадке на планету «Глюк», системы звезды «Хип-Хоп», потерпел крушение грузовой звездолет RG-18. Плутоний, находящийся на борту звездолета, вошел в реакцию с одним из химических составов, обволакивающих планету, отчего произошел динамический взрыв силой 1/5 крт. Этого оказалось достаточно, чтобы планета «Глюк» перестала существовать. А вместе с ней ушло в небытие и полуторамиллиардное население. Компания-перевозчик «mirvam» приносит свои соболезнования по поводу данного инцидента».

    «В нелепую ситуацию попали космические пираты, на протяжении нескольких циклов терроризировавшие созвездие «Свободы». Свой очередной и, как оказалось, последний налет они совершили на охотничий корабль «Сюрприз», выполняющий заказ зоопарка: отловить и доставить в живом виде хавозавра — одного из самых свирепых хищников, занесенного в «красную книгу». Изрядно проголодавшийся к тому времени зверь с огромным удовольствием проглотил целиком всех троих горе-налетчиков. В принципе, их можно было бы еще спасти, тут же распоров брюхо хищника, но, как вы сами понимаете, подобный абсурд не уместен в нашем высокоразвитом обществе. Пожертвовать ценнейшим экземпляром ради каких-то никчемных ничтожеств — по меньшей мере, безнравственно. Естественно, что пище позволили спокойно перевариться».

  • Психикон

    Величайший ученый и философ современности Назар ибн Гаффар аль-Фахим был найден в своем кабинете без сознания. Попытки привести мыслителя в чувства не увенчались успехом — так он стал моим пациентом. Едва я узнал, что мне поручили вторгнуться в подсознание такого человека, я поспешил в клинику. Нет, я не суетливый человек, но любопытство подхлестнуло, и я не стал медлить. Меня, молодого психолога, заинтересовала задача, но спешил во мне читатель и поклонник. Представьте себя на моем месте: встретиться с кумиром детства! К сожалению — в роли психиатра. Хотя виртуально проникнуть в психическую реальность знаменитости — шанс более чем уникальный. К тому же, меня пригласили в клинику современного образца: я предвкушал новые технические возможности.

  • Подарок от Деда Мороза

    Петров оставил машину на стоянке и, осторожно пробираясь через грязные снежные кучи, направился ко входу в казино. В холле гостя встретил грубоватый с виду великан в черном костюме. Великан добродушно улыбнулся — безусловно, узнал постоянного клиента. Раздеваясь в гардеробе, гость прислушался к шумной какофонии звуков, доносившейся из главного зала. В полупрозрачных стеклах широких дверей мелькали яркие разноцветные блики. Петров нисколько не удивился этому: все-таки праздник, Новый год наступит через несколько часов.

    Гость неторопливо поправил ворот рубашки, проверил бумажник, долго смахивал пылинку с рукава, словно не решаясь присоединиться к остальной публике. Лицо его не выражало эмоций, да и внутри ничто не пело, не играло в унисон с окружающими. Завсегдатай этого заведения был отнюдь не сноб и знал толк в веселье. В свои неполные тридцать пять он полноправно считал себя молодым человеком со всеми присущими этому возрасту желаниями и интересами. Поэтому в любой другой день гость с интересом бы распахнул сверкавшие лакированные двери, ожидая, как ребенок, чего-то нового, но сейчас в лоно азарта его вела лишь привычка. Не обремененный семьей и вселенскими заботами, он легко убивал здесь невостребованное жизнью время.

  • Ангелы Смерти

    Пятеро отважных бойцов, завладевшие биологическими оболочками неприятеля, летели в опасное путешествие. Конечно же, это дорога в один конец — каждый из них это прекрасно понимал. Но их кристаллизованные души грело понимание: их храбрый поступок навсегда войдет в память родной Планеты. Они получат Вечную Славу. С тех пор, как уродливые биологические существа начали обижать Планету, мудрая и справедливая Планета принялась изучать их, размышлять, как же с ними поступить. Вначале она напускала очистителей на их неживых помощников, своим странным излучением наносивших сильную боль. Крохотные существа плодились и пожирали зло, но биологические существа быстро нашли способ губить очистителей. Смерть каждого микроорганизма отзывалась в душе Планеты жестокими ранами. Не видя другого выбора, Планета предприняла решительный шаг: она отщипнула от себя пять частиц души и влила их в неграненые минералы. Биологические паразиты быстро нашли эти минералы и получили свое. Камни были способны завладевать их телесными оболочками, навязывать им свою непоколебимую волю. Но мало того: для биологических паразитов они имели какую-то смехотворную для Планеты ценность, которая сыграла полезную роль. Даже если захваченная его волей биологическая оболочка гибла, другое биологическое существо отбирало у нее минерал, неосознанно отдавая свое тело во власть частички души Планеты. Но стоило погибнуть всем биологическим паразитам, как на их место пришли другие. Минералы, завладевшие новыми телами, летели вершить ДОБРО. Они летели уничтожить всех биологических паразитов, с которыми только встретятся. Чтобы паразиты никогда больше не смогли обидеть Планету…

  • Энтропия


    — Эксперимент продлится в течение суток по локальному времени Земли, тогда как в Солнечной системе пройдет стандартный год, так что завтра снова будет вторник, пятнадцатое мая. Наша планета совершит полный оборот вокруг Солнца, поэтому сегодня ночью будет зима. Кроме того, вращение Земли вокруг собственной оси никто не отменял, в связи с этим смена дня и ночи происходит каждые четыре минуты, что соответствует обычным суткам по времени Солнечной системы. Впрочем, это явление вы, наверное, уже успели заметить.
  • Океан — это прекрасно


    Волны, словно играя в догонялки, одна за другой накатывали на белоснежный песчаный берег в метре от босых ног Лехи. Океан искрился в лучах заходящего солнца, небо было залито пылающими красками. Сзади сгорбилась каменная спина скалы, шелестели опахалами листьев пальмы. Подобрав под себя ноги, Леха сидел на теплом песке и любовался закатом. Он зачерпнул горсть песка и принялся пересыпать его из ладони в ладонь. Когда песок полностью просыпался между пальцами, в руке осталась красивая круглая ракушка. Невдалеке от Лехи копошился неуклюжий краб, над головой что-то недовольно прокричала чайка. Казалось, он готов был просидеть вот так целую вечность.
  • Великий поиск


    — Ну-ка. «Местонахождение библиотеки И. Грозного». Что за черт! Опять куча ненужных ссылок. Я не посмотрел, что фильтр не поставлен, вот и полезла всякая дрянь. Какая-то библиотека, какого-то И. Грозного. Не везет, — он почесал в затылке. — Кто такой этот «И. Грозный»? Знаешь такого?
    — Ну, ты даешь! — возмутился Костя. — Ты что, не просек что ли?
    — Нет.
    — Ну, ты и лопух! Телевизор смотреть надо и читать чаще. А еще четверка у него по «технике»!
  • Выбор для капитана



    Рабочий день в редакции газеты «Вы должны это знать!» еще только начинался. Пол Браун, молодой журналист-стажер, открыл дверь в кабинет шефа, куда его только что вызвала секретарша. В душе Пол был почти уверен, что сейчас его похвалят. Может статься, даже зачислят досрочно в постоянный штат. Ведь материал, который он раскопал, был и вправду не из таких, которые каждый день увидишь на страницах прессы. Дверь в кабинет шефа была большая, массивная, из тяжелого дерева, обитого дорогой кожей, с табличкой «Главный редактор Ричард Балдуин» . Она, эта дверь, и пахла как-то по-особому. На мгновение у Пола мелькнула мысль, что, быть может, когда-то и у него появится кабинет вот с такой шикарной дверью... а возможно, как раз этот самый кабинет... а что, если это случится вскоре...

  • Хитрый спам

    Провалы в памяти... серый зыбкий омут... в последнее время это случалось с ним все чаще. Андрей Дюжев стоял посреди шумной толпы в элитном ночном клубе, на презентации, которую сам же и организовал. Он помнил сегодняшний день до мельчайших подробностей, а вчерашний начисто стерся из памяти. Двадцать четыре часа пустоты.

    Но страшнее всего было то, что сегодня он вдруг забыл детство, юность, родителей. Проснулся утром, а вместо памяти — чистый лист. Конечно, у него были фотографии, записные книжки, в конце концов, документы, но лица на снимках были чужими, как у случайных прохожих, а имена не вызывали никаких эмоций и ассоциаций. Как только Андрей закрывал фотоальбом или потрепанный блокнот, все эти люди переставали существовать для него. Даже мать и отец были всего лишь свидетельством о смерти и незнакомыми улыбками на портретах в гостиной.

  • Не рубите дерева

    Божков наконец-то осуществил свою давнюю мечту — выбрался отдохнуть в деревню. Две недели отпуска должны были превратиться в безмятежное времяпровождение, с утренней рыбалкой, настоящей русской банькой и парным молочком. Отпуск дали в апреле: как всегда, график нарушил уволившийся сотрудник. Вторую половину заслуженного отдыха Божков планировал провести летом на море.

    Деревенька располагалась в российской глухомани, под Курском. Там проживал дальний родственник Божкова по отцовской линии — дед Терентий, оставшийся в памяти Олега с детства. Сутки на поезде, автобус, затем километров пять пешком. Дело шло к вечеру, Божков заметно устал, продрог и проголодался. Несмотря на теплую погоду, весна еще не совсем вступила в свои права и воздух бодрил свежестью. “Хорошо еще, взял самое необходимое, а то бы пришлось тащить такую тяжесть”, — раздраженно думал он, переставляя гудящие ноги. Вокруг расстилалась живописная местность, обрамленная редким обнаженным лесом, который уже начинал оживать. Наконец, дорога вывела к окраине деревушки. Божков помнил, что дом деда находился ближе к реке. Он увидел его издалека. Халупа заметно обветшала и потемнела, местами дерево покрылось зеленым мхом либо вообще превратилось в труху.

  • Город детства



    Неделя выдалась тяжелая. Июльская жара топила мозги, как воск. Продажи, словно на зло, медленно падали. Директор бычился и капризничал, точно глупый король. Каждое утро учинял планерки с разборами полетов, вылавливал опоздавших, как мух. В пятницу стрелки часов, распаленные солнцем, завязли. С огромным трудом мы дождались конца рабочего дня и завалились в бар. Я, Глеб, Аркашка и Жорик.
    Первый стакан райски холодного пива ушел в мгновение. Взяли по второму, затем — по третьему. Языки развязались, забурлила кровь. Стало легко и весело. Жорик открыл серию анекдотов. Он всегда смешил, этот Жорик, я завидую таким. Потом перебрали по косточкам придурка-шефа и кое-каких коллег.

    Глеб исчез первый:
    — Ну все, ребята, я исчезаю. Мне еще ребенка из садика забирать.
    Но мы и не расстроились. Так, скуксились для виду. Правильный парень, самый молодой и удачливый. И все у него спорится, и все у него есть: коммерческая хватка, любимая жена, классная тачка. И жизнь его, как фруктовый кефир. Иногда он наводит на меня скуку.

  • Круговерть
    Океанариум был огромен. Притягивая взгляд, в тропическом отделении мелькали радужно-разноцветные рыбки, в антарктическом — щеголяли золотыми жабо королевские пингвины, а по соседству скромно жалась к имитации скал их невзрачная, редкостная родня — привезенные из Эквадора пингвины Гумбольдта. В толще воды над коридорами лениво скользили сильные, хищные тела акул, величественно проплывали скаты, и в небольших аквариумах с табличкой «Редкие виды» лиственные драконы прятались в зарослях водорослей, не отличимые от них формой разветвленных тел. Океанариум жил напряженной жизнью. С раннего утра он поглощал человеческий поток и распределял его по многочисленным отделениям. Только к вечеру шарканье ног в помещениях становилось тише, и над негромкой музыкой реже возносились голоса экскурсоводов.
  • Симбиоз



    Пятьдесят лет! Всего пятьдесят лет прошло с тех пор, как появились они, восьмого августа, две тысячи двенадцатого года. Как мы изменились за эти пятьдесят лет! Как они изменили нас!

    Тогда, в две тысячи двенадцатом, количество жителей на земном шаре перевалило за семь миллиардов. Иначе и быть не могло. Ни одна страна, за исключением Китая, не ограничивала деторождаемость, а даже, наоборот, при помощи разных пособий и дотаций, и введением специального налога на бездетных, правительства способствовали демографическому росту. Да и в Китае, несмотря на все ограничения, детей рождалось всегда чуть-чуть больше, чем того бы хотелось правительству. Поэтому процесс роста населения Земли был так же неизбежен, как и процесс оскудения природных ресурсов.

  • И бахнул гром

    ...Я присоединился. Выпил. Ноги, и так ватные, подогнулись.

    — А ведь он вибрирует, — сказал я, сидя на полу.

    Ответить мне никто не успел. Раздался сильный гул, потом толчок. Стены дома заходили ходуном. Со шкафа посыпалась посуда. Делапог скатился со стола и покатился в угол.

    — Землетрясение! — заорал Гришка. — Где он? Чё сидишь? Нажимай кнопку!

    Я на ощупь нащупал шар в углу, развернул к себе и ткнул наугад. Дом еще пару раз тряхануло. Жалобно звякнула разбившаяся люстра, и все затихло. Мария Захаровна плакала, Петрович бессвязно ругался, Гришка дребезжал бутылью о край стакана.

    — Миша, будь другом, — услышал я голос председателя, — посмотри в окно, что там теперь?

    Я подполз к окну, поднялся на четвереньки и выглянул на улицу. Вроде спокойно, если не обращать внимания на бегающих в панике жителей.

    — Что? — взволнованно спросил председатель.

    — Колхозники бегают.

    — А метеорита там никакого не видно или цунами?

    — Типун тебе на язык, — подскочил Гришка. Еще про смерч скажи.

  • Васькина реинкарнация

    Односельчане завидовали Ваське. Балагур, бездельник, не просыхавший от самогона неделями, вдруг стал знаменитостью. А случилось вот что. Будучи под хмельком, Васька умудрился вечером на сельской дороге попасть под машину. Не просто машину, а под председательский УАЗик. Тихон Миронович, не раздумывая, загрузил еле живого Ваську на борт и помчал в областную больницу. По дороге пьянчуга стонал, но как-то странно. Иногда Миронычу казалось, что Васька то засмеется, то заплачет, а то и вовсе запоет. Бледное лицо Васьки искажалось от боли или расплывалось в улыбке. «Главное живым довезти до больницы», — думал председатель, и нога нервно давила на газ.

    Наконец появились огни высоток. До больницы доехал быстро, благо город готовился ко сну.

  • Агасфер
    Кактус был горьким и колючим, но подопытные мыши упорно продолжали набивать иголками свои желудки. Каменов ощущал себя такой же бесконечно глупой мышью, но уйти из компании и найти другую работу никак не решался. Директор, Пал Палыч Лагода, с добрыми ласковыми глазами бойцового пса-убийцы, всегда находил варианты продолжения сотрудничества, от которых Каменов ощущал себя даже не мышью — крысой. Но ничего не мог с этим поделать.
    — Продукт был создан в нерабочее время на аппаратуре компании, — Лагода отловил Каменова в коридоре, вцепился в лацкан пиджака и теперь методично и доходчиво излагал свои доводы. Как бы между делом. Будто ничего особенно не случилось, будто воровать чужое изобретение — вполне будничное, рутинное занятие. — Никаких ни юридических, ни моральных преград не вижу. По контракту все, что создано в наших лабораториях, принадлежит компании. Ты меня понял?
  • ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ УКРАИНСКУЮ НОЧЬ?



    Н. В. Гоголю — из XXI века с любовью


    Очаровательная ночь!

    Зомби тянут руки к окнам хат, откуда пахнет теплой кровью. Мертвецы хотят, чтобы царство смерти раскинулось до самого горизонта. И вдруг все ожило: и леса, и пруды, и степи. Ожило — но ненадолго! Сыплется величественный гром украинского соловья, и чудится, что и месяц заслушался его посереди неба... Нет! это не соловей! Это гром плазмотронов линкора «Батюшков». Снижаясь, он уже готов присоединить Диканьку к Российской Космической империи! Нейроизлучатели накрыли территорию; искусственный сон охватывает местных жителей. Как очарованное, дремлет на возвышении село. Еще белее, еще лучше блестят при месяце толпы хат; еще ослепительнее вырезываются из мрака низкие их стены. Еще ярче пылают скирды сена, подожженные из огнеметов.

  • Душа дома

    Что делают вещи в наше отсутствие? Ведь не зря же время от времени многие задаются этим вопросом. В элементарный ответ на это как-то не верится, а другого мы не знаем. И невозможно пронаблюдать за ними, даже скрытно: ведь наблюдение — это уже присутствие.

    Даниил Андреев говорит абсолютно точно, что существа, управляющие тайной жизнью дома, занимают небольшую укромную сакуалу под названием Манику, несколько напоминающую жилые комнаты. В случае бедствия или же разрушения жилья эти существа могут погибнуть. Они жизненно заинтересованы в благополучном существовании дома.

    Грабитель вставил ключ и нажал легонько. Замок не поддавался, хотя ключ был изготовлен вполне точно, по чистому оттиску, и должен был работать как подлинник. Он вытащил ключ и придирчиво осмотрел его, пожал плечами. Попытался еще раз. Теперь замок, изо всех сил имитирующий работу блокиратора, не смог больше противостоять мощному нажиму. Дверь отворилась, и вор осторожно вошел...

  • Высокооплачиваемая работа

    Хрустальный шар на высокой подставке засветился ровным светом. Крякнув, я поднялся с мягкого кресла.
    Добравшись до шара, трижды хлопнул в ладони. С широкого экрана, что материализовался предо мной, взирало лицо жутко усталого человека. Голова в традиционной синей островерхой шляпе, на лбу — золотой обруч изумительной красоты. Стандартный типаж.
    — Магистр Васцис? Адрес вашего калавира мне оставил Кольп Верн. Он сказал, что к вам можно обратиться в случае... Гм... В случае непредвиденных сложностей. Кольп дал высокую оценку вашей работе, рекомендовал как настоящего мастера своего дела. О деяниях Васциса де Амперена наслышаны далеко за пределами...
    Я поморщился. Меня всегда раздражали вступительные льстивые речи. Многие клиенты почему-то считают, что качество моей работы напрямую зависит от того — понравился ли мне заказчик или нет. Чудовищная ошибка. Меня более всего интересует толщина кошельков моих клиентов.

    — Так вот, магистр, разрешите представиться. Я Васен Светлый, глава Ордена Белых Магов.

  • Проекты миров

    Если вы думаете, что наш Мир был создан вот так сразу — вы глубоко ошибаетесь. Сначала, конечно же, пришлось разработать предварительный проект. И не один.

    Вообще, да будет вам известно: вариантов строения Вселенной не так уж мало. А поскольку речь шла о деле особой важности, то архангелам было поручено продумать все ключевые узлы как можно тщательней.

    Время не подпирало: его само еще следовало запустить. Так что Бог, раз уж ему предстояло создать воистину лучший из Миров, имел возможность без спешки поразмыслить над каждым проектом.

    Впрочем, лучший из них, самый совершенный, он распознал легко, с первого же взгляда. Это был Мир без войн и конфликтов, без боли и неприятностей — сплошное всеобщее счастье и блаженство. Причем, что важнее всего, никто из тамошних обитателей даже не задумывался над происхождением собственного счастья, зато все твердо знали: причины, чтобы быть несчастным, просто не существует.

  • О вкусной и здоровой пище

    — Семен! — истерический вопль вспорол жаркий воздух. — Семен!! Вылезь из этой лужи!!

    Раскинувшиеся у воды курортники повскакали, как будто бы под ними вдруг обнаружился муравейник.

    Из пруда, расплескивая тину, с палкой в зубах вылетел средних размеров черный пудель, выбрал на берегу матрону посимпатичнее и отряхнулся на ее шелковый купальник. Возлежащее рядом с матроной дитя заверещало от восторга. А Иван Ильич продолжал сидеть в кустиках, перед рядом донок, размышляя, что вот надо же, нашелся наконец умный человек, который понимает разницу между прудом и заурядной лужей. Но, несмотря на обилие в водоеме старых сапог, автомобильных камер, бутылок и просто битого стекла, рыба тут еще водилась. Вечером, собирая снасти, Иван Ильич с тяжелым сердцем поглядывал на одинокого карася в пластиковом ведре. Карась был худой и бледный. Карасю хотелось на волю. Но Иван Ильич считал себя гуманистом. Он, как умел, объяснил глупой рыбе, что в таком пруду нормальные люди... то есть не люди, не живут, а только мучаются. И его святой долг — повыловить всех.

  • Ультиматум Ррипа

    Мы бездарно продули эту войну. Во-первых, захватчики превосходили нас в техническом плане: об этом, захлебываясь от восторга, сообщала разведка. Во-вторых, их гуманитарный потенциал перекрывал достижения нашей культуры почти что вдвое — если, конечно, такие понятия, как честность, гуманность и благородство, в чем-то измеряются. В-третьих, мы должны были им очень много, столько, что всех ресурсов нашей многострадальной планеты вряд ли хватило бы на оплату процентов. Ни о каком финансовом вливании в едва трепыхающийся флот и позатасканную орбиталку речи не шло. «Эти уроды отказали нам в кредитах, так на какие шиши я отремонтирую им наши корыта?!» — возмущался главком, потирая перстни на пухлых пальцах.
    В общем, никакого удовольствия от захвата нашей старушки, я думаю, дчанги не испытали. Вряд ли хоть один из их офицеров получил награду: они ведь слишком честные, чтобы хапать цацки ни за что. Зато наши, сложив знамена после утомительной двухдневной отсидки в бункерах, получили обратно свои посты — уже в рамках наместничества — и в честь такового события нарезали себе ленточек и наштамповали кружочков.

  • Есть ли жизнь на Земле?

    Пыль текла быстрыми ручейками по темно-красному камню Пути.
    Полярные ветры вернули себе владычество еще на одну зиму — Солнце отдалилось от планеты, и ледяные поля севера притягивали к себе влагу.
    Вирх легко качнулся, впитывая в себя заряженные частицы, искрящиеся в потоках углекислого газа: надо было напитать тело теплом и электрическим зарядом перед долгой зимой... и очередным забегом среди багряных дюн, скрывающих под собой полярную шапку.
    Вирх с легким удовольствием вспомнил слова Йрюкхта. Учителя, друга, Старшего. Вирх только одну зиму назад получил твердый звук впереди имени и еще не достиг уровня учителя в формировании мыслерифм, которые так хорошо хранят истину. Оставалось ждать, учиться, думать... в надежде, что когда-нибудь первым звуком станет непроизносимый. До второго непроизносимого вообще оставалась вечность.

  • ТРОЯНСКИЙ ОЛЕНЬ

    Все быстрее темп танца, все резче движения. И не танец это уже — ритмичный звон бубна превращается в беспорядочную трескотню, а человек с амулетом на шее конвульсивно дергается в некоем подобии агонии. Хотя глаза его открыты, едва ли они видят что-либо вокруг. Наверное, со стороны он сейчас очень напоминает сумасшедшего.
    Но никому из смертных не позволено наблюдать за Шаманом со стороны в момент общения с Великим Духом, никто из племени не посмеет назвать Не Имеющего Имени сумасшедшим.
    Особенно сейчас, во времена небывалой засухи, когда воду приходится считать по глоткам, а животы сводит от голода. Без милости Великого Духа племя обречено на смерть, а кто кроме Шамана сможет узнать у него причину столь лютого гнева, кто сможет выпросить долгожданный дождь?
    Прими этого оленя, о Великий Дух, и не гневайся на нас за скудость дара.

  • ВЕДЬМА БЫЛА ЗНАТОКОМ ЗАКОНОВ

    В одном большом и старом темном лесу, в самой глухомани стояла тайная хижина. Она была настолько тайная и замаскированная, что дорогу к ней легко находили грибники, охотники, лесорубы и прочие извращенцы. Жила в этой хижине страшная-престрашная, ужасная-преужасная, зло­вещая-презловещая Ведьма. Хотя почему жила? И сейчас живет. И была у этой Ведьмы страшная черная тайна, но эта тайна настолько тайная и жуткая, что говорить о ней немыслимо и небезопасно.
    Каждый день, ближе к вечеру, когда ночь плавно переходила в утро, Ведьма просыпалась, делала зарядку, чистила оставшиеся после нее зубы и принималась за свои обычные зловещие дела. Как-то: не платила налоги, занималась частным предпринимательством без лицензии и писала слово «декларация» с восемью ошибками. А если душа просила особо изощренного зверства, то она разводила костры в неположенных местах, сдавала в металлолом ближайшую трансформаторную будку и переходила дорогу на красный свет. Но если и эти злодеяния не приносили Ведьме полного морального удовлетворения, то она запиралась в самой темной комнате своей хижины и плохо думала о короле.

  • РЫЦАРЬ НА БЕЛОМ КОНЕ


    Он приехал, когда солнце аккурат над головой стояло и маковку жарило, что твоя печка. И был он — весь из себя. Ну... благородный такой. Рыцарь, одно слово. А конь у него — масть эту белой, слыхала, называют, но вообще — серенький, в яблоках. Да, кажись, так говорят — в яблоках. Тоже не простых кровей конь.
    Не-е, глупостями всякими он не занимался. Гарцевать там или о прекрасной даме вопить — а смысл, в нашем-то захолустье? Просто ехал себе по улице. Какие доспехи, жара была — не продохнуть! Штаны кожаные, туника белая... ну, я так думаю, что белая. Он же не пять минут в ней ехал, честное слово! А пылюка на Восточном тракте... сами понимаете.
    Ладно, не об одежде речь. Я тогда еще девкой была зеленохвостой, в трактире подавала. Ага, в «Королевском ландыше», а что, у нас еще есть? И Гийза со мной работала. Ей уже лет тридцать сравнялось, Гийзе, она поздняя пташка. Хотя да, сюда и старшими попадают, верно. Бывает.

    Мы, подавальщицы, этой бабе завидовали по-черному. Ну, ты погляди, какие штопоры у меня на голове вместо волос! А Гийза — она с льняными кудрями почти до колен ходила. Холила косу свою, в день часов несколько с нею возилась.

  • Самый невезучий сукин сын

    Мне всегда не везло, всю мою жизнь.
    Самые симпатичные крошки в упор не замечали меня и никогда не отказывали моему брату. Он старше меня всего на пятнадцать минут, но в нем явно было что-то, чего не было во мне.
    Но стоило мне как-то уболтать одну милашку, а может, она слишком набралась на празднике и перепутала меня с моим братом, как братец связался со мной. Не знаю, чем думал он, когда просил меня о помощи, и не знаю, о чем думал я, когда бросил эту крошку в двух шагах от своей квартирки и помчался помогать ему.
    Как, интересно, я мог помочь? Ну какой из меня спасатель всего мира, если я и себе не могу помочь.
    Братец вызвал меня в самый разгар праздника: кто не был пьян — тот уже нанюхался до «розовых бабочек». Сотни счастливчиков бродили по улицам и пели, тысячи их торчали в ресторанах или только поднимались в них. Никому ни до чего не было дела. Никто и не думал о делах в такую ночь — только мой братец… и — я (благодаря ему). Никто не видел в небе… а если и видел, то не понял, что видит. Подумаешь, еще один красный шар фейерверка.

  • ИСПЫТАНИЯ

    Странный это всё-таки город. Суматошный. Все бегут куда-то, и никто никого не замечает. Иногда можно в огромном мегаполисе оказаться случайно в совсем чужом районе и встретить тут человека, живущего вообще, кажется, за тыщу километров, виденного к тому же всего однажды лет пять (или семь?) назад. И результат такой встречи может быть непредсказуем.
    И день выдался тоже… какой-то не такой. Всё началось в обед, когда позвонил Рыжий и предложил встретиться где-нибудь в центре, а уж когда он предлагает…
    Пришлось ехать, хотя я и не люблю этот ресторан — ни публику, ни обслугу, ни кухню. Цены в нём я тоже не люблю. Да ещё эта дурацкая мода повсюду на «постную кухню»! Ага, типа пост. Это как в чукотском кабаке и без мяса. Щаз-з!!.. Но пошёл. Оставил Палыча в машине и пошёл.
    На самом-то деле меня сам Рыжий раздражал. Короче, я ему отказал. Не так что бы грубо, но отказал. А он меня от кирпича на голову предостерёг.

  • ВРЕМЯ ПРИСЕЛО ПОКУРИТЬ

    Вы спросите, случалось ли, чтоб весь мир знал имя убийцы, и ему ничего не было? Конечно! Вы об этом случае наверняка не знаете, разве что подгрузили курс по истории конца прошлого века. А я помню все сам, безо всяких там «доп. объемов долгосрочной памяти».

    Имя Додик Рокфеллер вам что-нибудь говорит? Ну как же — детективная звезда рубежа веков! Нет?! Ладно. Я в этом заведении для того и посажен, чтобы байки травить. И кого волнует, что все они — чистая, мамой клянусь, правда!
    До 2098 года о Вите Текшине, в ГиперСети «Додике Рокфеллере», знали немногие. Но этот посетитель обратился все же именно к нему. Витя в ГС занимался детективами-ролевками. Древняя, по нынешним временам, игрушка. Выбираешь роль жены, мужа, соседа или Эркюля Пуаро. А потом кого-то по сценарию убивают. Фишка в том, чтобы почувствовать себя в шкуре Отелло, придушившего Дездемону и пытающегося спрятать за спиной платочек Яго. Или того, кто мимо шел и случайно платок подобрал. Все, конечно же, поначалу лезут в сыщики, но потом понимают, что и подозреваемым побыть любопытно. Витя Текшин писал под заказ сценарии для этих игрушек. И заодно — даром, что ли, закончил факультет психологии — вел переговоры с клиентами. Тут ведь команду подобрать надо, чтобы не скучно было и без эксцессов.

  • СУД БУДУЩЕГО

    В 1921 году в окружном суде приступлено было к слушанию знаменитого процесса, который волновал всю страну и который для краткости назывался «процесс сорока тысяч семисот одиннадцати».

    Так как столь значительная цифра подсудимых не помещалась в тюрьмах, то преступников попросту сослали в село Медведь, где по прошествии некоторого времени почувствовалась теснота. Подсудимые стали обращаться с ходатайством о большом помещении, и, снисходя к их просьбам, село Медведь было переименовано в село «Большая Медведица».

    Когда и после этого теснота не прекратилась, с подсудимых была взята подписка о невыезде и, кроме того, для верности, туда командировали две дивизии пехоты и отдельный корпус конных пожарных.

  • ХИПЕШ-ГРАД

    В игре существует пять категорий сложности:

    1. «Красна девица».

    2. «Добрый молодец».

    3. «Гагарин Змеевич».

    4. «Кащей Бесстыжий».

    5. «Аврыло Селянинович».

    Единственное оружие, которое есть у вас при входе в игру  — это бугайтырская дубарь-падлица (оружие № 1).



    I. МИССИЯ ПЕРВАЯ: «КОГАН-ВАРВАР».

    УРОВЕНЬ 1: «Село Супоросье».

    Оружие, которое можно здесь найти:

    — шест-топор «Красны Ягодицы» (оружие № 2).

    Артефакты:

    — Святое Деепричастие.

    Враги (здесь и далее перечисляются в порядке увеличения зловредности):

    — Cow-Boy John (Иван Коровий Сын);

    — злой молодец Пристебень;

    — Евпатий Коловрот (без Шест-топора не обойтись!).

  • О МИШТАВАРТЕ

    В дни короля Арваша, пятого этого имени, чьей королевой была ноора Охойна, Колдунья-с-Запада, та, что отвела от королевства черный мор, у Сорока Городов были великие дипломаты, и Миштаварт из Хиджары был один из них. Это ведь он, когда равно истощенные мором города и кочевники соглашали договор о Замирении, придумал, какою хитростью заставить собравшихся на «клятву о выполнении договора» вождей всех пятнадцати племен принести ее именем Светлой Девы Ашлитунас, Хранящей Клятвы, и копытами их коней; много и много раз заключались перед тем договоры у кочевников с горожанами, времена менялись, то какое-нибудь племя кочевников, усилившись, завладевало внутренними оазисами и заставляло платить дань себе прибрежные города, а потом непрочное царство его рассыпалось так же быстро, как и возникло, то, напротив, города, разбогатев и войдя в силу, начинали диктовать собственную волю, как во время Сингиара Победоносного, время, прошедшее в свою очередь столь же быстро, как быстро смерть отыскала его среди завоеванных народов в шумном пиру. Но никогда кочевники, хоть и по договору и по выгоде пропуская торговые караваны через свои пустынные горы и пастбища и сгоняя к городам, для продажи, свои стада, не удерживались от того, чтоб время от времени пограбить купцов,  — то под видом платы за «охрану», то просто так,  — а порою даже устроить набег на городские земли, набег из тех, что кончаются быстро, а песни о нем поют долго, и еще дольше стоит после него смрад пожарищ; ибо воинственность кочевников, как и коварство их, вошли в поговорку, и очередной договор заключался «навечно», и в очередной раз темнолицые конники находили способ, как если не нарушить, то обойти собственные клятвы,  — но ту клятву, что связала их по выдумке Миштаварта Измыслителя, ни одно из пятнадцати племен уже не могло обойти и не могло нарушить.

  • И БЫЛ ВЕЧЕР

    Пыльное золото уходящего дня путалось в скрюченных ветвях придорожной смоковницы. Ученик ерзал на корточках, норовя занавеситься от неугомонного солнца драной тенью измордованной суховеями кроны; его взмокшим пальцам все трудней было не то что писать, а и просто удерживать тяжкое свинцовое стило… А Учитель сидел, привалясь к встопорщенному коростой стволу, и говорил, говорил, говорил…

    – Злу отвечай на его же языке, ибо зло иной язык понять не способно. Но когда злой познает силу твою и поклонится тебе, начни учить его языку любви. Подними с колен, прикажи: «Ударь меня по левой щеке». И если ты, доказавший уже победительность силы своей, ответишь на удар не ударом, а подставишь...

  • Зачет для избранного

    Дело шло к тому, что Алику вот-вот дадут пинка под зад, не помогли ни звонок маминой знакомой, ни предложение «как-нибудь отработать». Культуролог уперся рогом: учи и всё. Идейный, коз-зел! Алик учить не мог, если пытался запомнить хоть какие имена-даты  — засыпал. И снились ему кошмары: бородатые хрычи в монашеских балахонах, алтари, забрызганные кровью, ступенчатые пирамиды, нараспев произносимые слова. Муть, короче!

    Он договорился с отличницей Мурашко из третьей группы, взял конспект. Переписал его: от руки, весь! И ломанулся на пересдачу.

    Лысого он засек в парке. От остановки до корпуса вела в меру грязная и в меру скользкая дорожка, дворники, ясен перец, ничем ее не посыпали, так что Алик шел осторожно. В прошлом году, тоже перед новогодними, он так здесь навернулся  — месяц потом пролежал с гипсом. И сны тогда снились дурацкие: про пустыню, про тайные катакомбы с полустершимися рисунками, про загорелых беспощадных воинов.

  • В ГОДУ 1088

    «В лето 6596 величавый князь Всеволод Ярославович выехал в поле за зверем на охоту с челядью, дружиной, гостями зваными, ибо донесли до Всеволода весть, что под Вышегород с южных пограничий земли русской явился дикий зверь лют, коего называют барсом. Челядины Всеволода устраивали ловы на барса в местах заповеданных и раньше: сети ловчие раскидывали на звериных тропах; силки настраивали; капканы по всей чащобе мастерили; ловчие ямы у водопоев копали; привязывали приманку: козленка рыжего с отметиной черной  — в надежде, что барс, привлеченный блеяньем, в те западни угодит; но зверь обходил все задумки княжеских охотников стороной и ни в одной ловчей хитрости не очутился.

    По ту пору в Вышегороде ловы устраивали часто: дикие волы, дикие ослы и олени бивались лишь ради потехи и кож, а мясо их бросалось стервятникам, а коз и кабанов совсем без внимания оставляли. А в гостях знатных у князя Всеволода пребывали: послы Сведского короля, а ще рыцарь Ульрих из града Аугсбурга, а ще игумен Даниил, посетивший град Иерусалим и в Новгород путем сухим едущий из рекомого града, а ще вестфальский мастер по резам каменным да храмовым. И задумал Всеволод по царьградскому обычаю сладить охоту большую с людишками многими, как до того времени в Киеве ловы не устраивались: обложив урочище со всех сторон, принялись гнать тварей лесных на окололесье, поле, где ни деревца, ни кустика, а место ровное, оврагами не изрезанное.

  • Вы идиот, рядовой Расмуссен!
    В ангаре было сумрачно и пусто. Только у стены громоздились большие черные ящики. Бергстрем выждал пару минут, потом захлопнул люк космошлюпки и спрыгнул на бетонный пол.
    – Не двигайтесь,  — услышал он.  — Отстегните и бросьте кобуру на пол.
    Бергстрем повиновался.
    – Теперь поднимите руки.
    Он поднял.
    – В чем дело? Я  — полковник космофлота.
    – Вы дезертир, полковник. Меня проинформировали с Земли.
    Вспыхнул свет. Из-за ящиков выехал на инвалидной коляске молодой парень в форме рядового. На коленях он держал лучемет.
    – Вы с ума сошли, рядовой. Земля погибла три часа назад. Люди тупо и безжалостно перебили друг друга.
    – Возможно. Но сообщение я получил на четверть часа раньше. Вы оставили военный пост и бежали на захваченной шлюпке.
    – Рядовой, поступи все, как я  — с планетой бы ничего не случилось.
    – Это не имеет значения. Сколько вас?
  • ПОПРОШАЙКА

    Первую женщину я оплодотворил почти две мутности назад.
    Я свил отличное гнездо из металлолома и стеклопластика, я обеспечил свою самку консервами и канализацией, я был рад и счастлив, когда она показала мне выпуклость на желтом яйцекладе. Она сказала:
    – Это он.
    – Кто он?  — не понял я.
    – Он. Сын. Будущий. Наш!
    – А,  — сказал я и улетел в ближайший супермаркет за пеленками и пассатижами.

    Честно признаюсь, я совсем не испытывал отцовской гордости. Я просто выполнял то, что должен был сделать любой мужчина на моем месте. Тем более, левая плоскость всю рассветность противно дребезжала, а зубные протезы средней челюсти расшатались и в режиме бензопилы вжикали как-то совсем уж без задора.
    В общем, здоровье ни к черту, а мне тут яйцеклады показывают! Желтые! Пожалуй, я даже разозлился тогда. Иначе зачем бы я обрызгал мать моего будущего птенца секреторными метками?!

    Впрочем, в супермаркете меня тоже не обрадовали. Оказывается, со вчерашнего полумрака урезали норму на пассатижи!  — с трех до полутора штук в неделю. И как я теперь буду вскрывать яйцо, когда моя женщина решит, что пора?! Как, скажите, взламывать противокумулятивную броню урезанной нормой?!

  • Дискриминация
    Пуля вжикнула у виска. Охотники растянулись цепью, «вертушки» стрекотали пулеметными очередями, солнце жгло листья пальм.
    Полдень.
    Двое.
    — Мама, почему?  — Васыль едва не расплакался, он промокнул глаза рукавом вышиванки.  — Почему они хотят убить нас?! Ведь они такие же люди, как и мы?!!
    …и, взмахнув перепонками, взлетел, оставив под собой бетон четвертого энергоблока.

  • СВАДЬБА

    Даже не знаю, с чего начать  — я никогда не писал дневников и отчетов, но знаю, что мне, как свидетелю, очевидцу и другу, следует сделать это.

    С Dark Monster мы когда-то вместе учились на курсах сетевого менеджмента  — получали материалы по списку рассылки, бегали по библиотекам и private sites, вместе ходили сдавать экзамены на университетский сервер. Потом даже пытались совместно заняться бизнесом  — рассылали письма «отправьте $5 через 5 дней и получите миллион через миллион!!!», но без особого успеха. Затем Dark Monster устроился веб-мастером в частной языковой школе inglish.su, мне повезло больше  — я нашел работу редактора-графика в элитном дискоклубе ramamba.ha.ramamba.ru, мы долго не виделись. Недавно от него пришел mail в красивом HTML-оформлении. Dark Monster приглашал меня стать свидетелем на его свадьбе. Я очень удивился  — я не думал, что его отношения с женщинами зашли так далеко, да и имя этой Alisa раньше никогда не слышал.

  • ХОДОКИ

    За окном смеркалось. В низеньком придорожном трактире стало темновато, но жмот-хозяин свечей не зажигал, экономил. Мол, для «этих» и так сойдет. Мощный запах кислых щей, пива и селедки витал над столами. Дверной проем на короткое мгновенье просветлел, впуская плотную фигуру в шляпе и легком, городского покроя, дорожном плаще. «Из господ пожаловали», — вполголоса сказал трактирщик лохматому мальчишке-половому. Тот, исподлобья глядя на хозяина, сторонясь, чтобы не получить очередного подзатыльника, шмыгнул ловко к вошедшему, принимая у него плащ и шляпу. Пристроив их на вешалку, стал зажигать свечи.

    Свечи, на удивление, горели ярко и ровно, без копоти. Немногочисленные посетители трактира одобрительно обозрели их, с видимым беспокойством поглядывая на незнакомого барина, присевшего за пустующий стол. К нему уже спешил, повесив почти чистое полотенце на левую руку, сам хозяин. Лицо его, еще минуту назад имевшее выражение скучающей надменности, сейчас лучилось масляной угодливостью и радушием.

  • Подарок судьбы

    Эльф был прекрасен. Длинные пальцы, переломанные в нескольких местах, быстро сковал лед, и они не успели распухнуть. Надрезы на лице, казалось, придавали ему завершенность. Кровавое пятно на животе выглядело эффектно на белом фоне одежды и снега.

    Сколько он пролежал здесь? Сколько птиц, обманувшись, подлетали к нему, надеясь насытиться, когда людей ещё не было на этой земле? Сколько раз звери, бессильные расколоть лед, уходили, злобно ворча, от недоступного обеда?

    Судьба сохранила эту красоту для людей. Уже давно об эльфах лишь слагали легенды, да иногда находили черепки на месте их древних поселений. У дивного народа не было тяги к вечности: от эльфийских картин остались только рамы, сами же они, оказалось, были написаны на весьма недолговечном материале. Сохранились книги — но эльфы не считали нужным вставлять в них картинки. Книгу надо читать, картины — смотреть, утверждали они. А в домах следует жить, и потому искусство настенных росписей тоже было им незнакомо.

    В результате ученые современности знали, как назывались эльфийские военные чины, но лишь выдумывали, как эльфы выглядели.

  • ФЕНИКС
    — Восстанет, на что спорим?
    — Нифига не восстанет.
    — Так спорим?
    — Не восстанет!
    — Давай зажигалку.
    На что спорим, ну?
    На заднем дворе школы, позади поросшей травой спортплощадки, трое мальчишек поджигали феникса. Он вспыхивал, окутывался красными языками и распадался пеплом, чтобы через секунду восстать и появиться снова — живым и здоровым, с железной цепочкой на лапе.
    Цепочка не горела и не распадалась. Старший из мальчишек держал другой ее конец, затиснув в кулаке.
  • Дело о пропавшей туфельке

    Ненавижу блондинок, — сказал главный Ищущий при дворе его королевского величества Сигизмунда III.

    — Чарльз, право, я бы советовал тебе приберечь такие взгляды до лучших времен, — поморщился собеседник.

    — То, что к нам приезжает гостья, ничего не меняет.

    — Ты забываешь, дружище, что у нее светлые волосы и голубые глаза.

    — Не переношу, — вздохнул Чарльз Эсток. — Тебе ли не знать, Франс, почему?

    — Знаю. Но давай ты позабудешь свою нелюбовь к этим милым созданиям на некоторое время?

    Мимо друзей пробежала когорта лакеев. Вид у них был презабавный — кто-то придумал новую униформу, и слуги теперь напоминали павлинов, как расцветкой, так и грацией. Конечно же, новые веяния моды проникли во дворец непосредственно перед появлением августейшей гостьи — чтобы встретить принцессу во всем великолепии, Сигизмунд III не жалел средств. И народ его, что удивительно, поддерживал; даже помогал, кто чем мог. Отроки упражнялись в словоблудии и рифмоплетстве, мужи постарше — в легком членовредительстве, устраивая предварительные турниры, дабы на Королевском Побоище встретились лучшие из лучших.

  • Случайная сказка

    Парадокс этот породила гроза. Бюрхард Швальб, городской портретист, человек заурядный и кроткий, в то утро страдал мигренью. Духота мастерской делала приступ невыносимым. Художник распахнул настежь окна мансарды — вдруг майский воздух развеет боль — и лег, накрыв голову мокрым платком. Вскоре начался дождь. Бюрхард слушал, как стучит и шумит вода, стекая с крыши по узким желобам. Чтобы отвлечься, он считал оттенки зеленого — холод веток сирени, сочный глянец тополиной листвы, буроватую влажную кожу жабы... Стало легче, сон уже полнил веки. Вдруг незнакомый, острый и свежий запах отогнал дрему. Когда Бюрхард открыл глаза, то увидел возле кровати неподвижный шар белого пламени. Художник замер, боясь вздохнуть. Текли минуты. Порыв ветра сбросил банку с кистями на пол. Звонко разбилось стекло. Шар раздулся, как мыльный пузырь, заполнил собой мансарду и взорвался с ужасным грохотом. Стало темно.

  • Нейтрал

    Автобус стоит метрах в ста от здания аэропорта. Я иду к нему через лётное поле напрямик, и четыре ствола хищно щерятся, целясь мне в грудь, из его разбитых окон. Я подхожу к распахнутой передней двери и заглядываю в салон. На меня затравленно смотрят два десятка глаз. Женских и детских: из мужчин в автобусе только террористы.
    — Кто главный? — спрашиваю. — Выходи, говорить будем здесь.

    Из темноты салона показывается дюжий детина с оголенными по локоть волосатыми ручищами и отвратительной, пересеченной вдоль левой щеки шрамом, небритой рожей. Он забрасывает за спину автомат узи, спрыгивает с подножки и встает рядом со мной.

    Сейчас он может чувствовать себя в полной безопасности. Я — его охранная грамота, и убить меня нельзя. То есть можно, но убийца переживет меня ненадолго. Братство это гарантирует: убивший нейтрала, так же как все к этому убийству причастные, обречены. Братья будут их искать, обязательно найдут и уничтожат. Где бы они ни были. И кто бы они ни были — бандиты, киллеры, террористы, полицейские или солдаты правительственных войск.

  • Письмо счастья

    Давным-давно, когда слоны были волосатыми, маленький ученик писаря гулял по берегу Междуречья. Здесь он встретил бога. Бог дал ему эту табличку, велев переписать как есть.

    Уважаемые древние народы! У нас для вас две новости: хорошая и плохая.
    Сначала хорошая: боги есть! Реально! Но — в далеком будущем. Боги умеют летать выше облаков, переговариваться через моря, лечить дизентерию, передвигать реки и выращивать дыни величиной с ослиную голову. Они даже нашли способ забросить к вам это письмо, но не в этом дело.
    Теперь плохая новость: вашей расчудесной цивилизации настанут кранты. Пока вы тут жиреете, изобретаете искусства и ремесла, издаете законы и думаете о высоком, рано или поздно со всех сторон подтянутся тупые злобные чурки, вас перережут, и на месте ваших городов будет разруха. Не волнуйтесь, это нормально. Не вы первые, не вы последние. Так происходит с любой умной цивилизацией. Помните: перед богами вы все равны.

  • Игра в ящик
    Когда я свернул с окружной на ведущий к дому проселок, надоедливая морось как-то вдруг сквасилась в белесую туманную поволоку. Я врубил фары, но дорогу и подмявший обочины лес все равно будто в молоке замочили... Замочили... В-ва, не к ночи бы вспоминать такие словечки... И вообще... Чтоб не подвернулось на ум еще какое-нибудь словцо, которое и не к ночи бы, и вообще, я принялся старательно думать о своем «ирокезе». Действительно пора уже сменить этого монстра на что-нибудь более солидное. А проселок заасфальтировать — глупо же, если из-за жалких восьмисот метров грунтовки сорокалетнему деловому человеку приходится ездить на ломящейся от прожекторов и хромированных прибамбасов лазоревой соплячьей мечте! И вообще надо бы получше заботиться о престиже. Уже вон коллеги брови вздергивают, как недавно Пашка Сапог: «Сурен, а ты чё это, сам за рулем? Тебе чё, одолжить башлей на шоферюгу?»...