Архив номеров НиТ

Веломобили для… четвероногих

Номер журнала: 

«Повозка Дедала». В принципе эта конструкция может, после минимальной доработки, быть применена для любого из
четвероногих…

«Конный локомотив» времен первых паровозов. При более совершенном устройстве «беговой дорожки» по этому принципу может быть устроен и экологически чистый автомобиль XXI в.

«Машина будущего» по Стокману

Рисунок, прилагавшийся к американской патентной заявке от 1870 г. Патент был благополучно выдан!

Совмещение идеи подковы и роликовых коньков: разработка конца XIX в.

Франция, 1917 г. Нет, это не шутка и не цирковой трюк — а армейская служба малых перевозок. В данном случае французам очень пригодился бы опыт американских патентоведов 47-летней давности!

Гравюра первой половины XIX в. В колесе, присоединенном к вертелу, — «очажная собака»: маленький, но крепкий бульдогообразный пес

Во время I мировой войны, когда в пользу армии было реквизировано очень много лошадей, часть крестьянских повозок пришлось перевести на собачью тягу. Делалось это «линейно», без попыток задействовать конструкторскую мысль — и, хотя псы старались изо всех сил, КПД такого транспорта был гораздо меньше, чем если бы при этом оказались применены «очажные» изобретения



Несколько месяцев назад, на гребне волны «зеленого безумья», охватившего Европу, в западной периодике появились сообщения о том, что наконец разработано ПО-НАСТОЯЩЕМУ экологически чистое средство передвижения: лошадь. Точнее — машина на лошадином ходу. Четвероногое должно находиться внутри кузова, снабженного беговой дорожкой; управление — из кабины, дистанционно (технически решаемая задача: ведь и наездник управляет впряженным в качалку рысаком «дистанционно», пускай без привлечения современной электроники). Если выигрыш в энергии будет аналогичен тому, что получается у человека при езде на велосипеде, — то лошадь, идущая по беговой дорожке спокойной рысью, вполне способна разогнать такой «конемобиль» до 90 км/ч и выдерживать такой темп несколько часов. А с передышками — и больше. Для городских условий этого вполне достаточно…

Торможение и остановку «двигателя» можно регулировать, кроме дистанционных команд, и через беговую дорожку. Экстренное торможение всего экипажа, разумеется, вопрос отдельный — но он ведь и в автомобильном варианте отдельный.

Конечно, если сейчас увидеть такую машину - это будет выглядеть как какой-то прикол. На у любителей шуток и очень классных афоризмов мы приглашаем на сайт, где собраны самые популярные афоризмы в Узбекистане. Пусть вас не смущает то, что афоризмы собраны на узбекском ресурсе, ведь афоризмы - они и в Африке афоризмы.

Правда, очень сомнительно, что общая стоимость обслуживания — выращивание, тренинг, содержание в режиме простоя, питание, лечение, да и уход (за лошадью он гораздо более тщательный и хлопотный, чем за механизмом!) — позволит «конемобилю» соревноваться с автомобилем на хоть сколько-нибудь равной основе. При любой степени «энергетического голода». Но эти проблемы европейских «зеленых» уже не волнуют: наверно, потому, что в глубине души каждому из них понятно — на самом деле до таких крайностей ситуация не дойдет.

Всерьез — не дойдет. А на правах шутки журнал «New Scientist» разработал сходную конструкцию еще в 1969 году и предложил продавать ее развивающимся странам, «где тягловые животные до сих пор незаменимы». Объяснения к рисунку, помещенные в «колонке Дедала» (Дедал, как известно, «первый изобретатель») звучат так:

«Дедал считает велосипед великолепным изобретением, так как благодаря эффективному использованию мускульной тяги он увеличивает скорость передвижения человека по крайней мере в пять раз. Сделав велосипед для быка, мы во много раз увеличим полезную работу, совершаемую этим могучим, но медлительным животным. Четырехколесный опытный образец, сконструированный Дедалом, приводится в движение педалями через автоматическую коробку передач. Предполагается, что направлять движение такого транспорта будет человек. Однако Дедал хочет
попробовать предоставить управление самому животному, чтобы посмотреть, как оно отнесется к новому для него способу передвижения».

Да, сорок лет назад это еще (и уже) была шутка. Между тем XIX век, обеспокоенный развитием паровой энергетики никак не меньше, чем наша эпоха — глобальным потеплением, временами предлагал такие программы всерьез. Очень симптоматичен в этом смысле один проект «конелокомотива», выставленный на конкурс, организованный управлением железных дорог. Конечно, эта «антитехническая утопия» была отвергнута — однако, если абстрагироваться от авторского подхода (тогдашняя форма антиглобализма: «Все зло — от паровых двигателей, но нужно постараться, чтобы новомодное увлечение техническим прогрессом как можно скорее миновало и мир вернулся на круги своя!»), следует признать: сама конструкция остроумна, реально осуществима и в отдельных случаях, вероятно, даже выигрышна. Хотя вообще-то она не такая уж новость даже для позапрошлого столетия: еще в раннетехнологическую эпоху (XVI–XVII вв.) на этом принципе действовали... нет, не повозки, но некоторые шахтные механизмы, далекие предки грузового конвейера.

...Кажется, последний из реальных (и притом — крайне фантастический!) проект подобного экипажа был разработан в 1885 г., когда уже существовали двигатели внутреннего сгорания, пусть пока несовершенные. Его автором был американец Фрэнк Ф. Стокман. Свое изобретение он назвал «Трехколесная машина будущего», а патентная заявка содержала превеликое множество рассуждений о вреде моторного транспорта, загрязняющего атмосферу. До глобального потепления и энергетического кризиса еще не додумались — но соответствующая риторика, как видим, уже сложилась.

Иногда к странным результатам приводила не только гигантомания, как у Стокмана, но и миниатюризация (термина «нанотехнология» тоже еще не существовало, однако повышенная компактность начинала особо цениться). Сразу же после появления первых асфальтовых покрытий — основным «внерельсовым» средством передвижения продолжала оставаться конная упряжка — появились разработки… роликовых подков. Остается только надеяться, что этот накопытный аналог беговой дорожки все-таки был предложен в шутку: всерьез о нем мог задуматься только крайний лошадененавистник. Даже самый спокойный конь переломает себе ноги гораздо раньше, чем научится разъезжать на подобных роликах (если такое вообще возможно).

Существовали и экипажи, функционирующие по принципу «беличьего колеса»: не на лошадином ходу (колеса потребовались бы непомерно большие!), а на собачьем. Некоторые из них, при всей фантастичности, остаются в пределах реально осуществимого. При хорошей дороге и правильно продуманной запряжке может даже получиться вполне сносный КПД: куда больший, чем если использовать собак просто как тягловую силу (не обязательно в нартах: вплоть до 1920-х довольно привычно смотрелся крупный пес, впряженный в тележку мясника, молочника, старьевщика)…

Пожалуй, эти изобретения творчески развивали традицию использования «очажных собак», они же «собаки для жаркого». Никакой корейской кулинарии: речь идет о вращении вертела, на котором в очаге жарится целая туша — когда барашек, а когда и бычок. В XVII–XIX вв. это нередко делалось на собачьем приводе, причем механизм был самых разных типов, включая и колесо с бегающим внутри него псом. А псы для этого дела использовались и по-настоящему могучие — такие, что, отработав «наряд по кухне», потом несли караульную службу при военном лагере. В частности, первые упоминания о знаменитых собаках монастыря св. Бернара — именно такого типа: не горноспасательные, а «очажные» и одновременно охранные, сторожевые.

(Это ведь были еще не нынешние сенбернары, а альпийские мастиффы
XVII в. Да и сами швейцарцы тогда отнюдь не славились мирным нравом: собаки в монастырь попадали из военных отрядов. А на рубеже XVII–XVIII веков в анналах монастыря зафиксирован случай, когда настоятель один, без оружия, но в сопровождении своры «очажных псов» навестил многочисленную вооруженную шайку, уж слишком загостившуюся на территории св. Бернара, вежливо попросил бандитов удалиться — и те, несмотря на свою вооруженность, удалились не просто без возражений, но очень быстро.)

Если бы «очажных псов» такой мощи не приставлять к вертелу, а изобрести для них экипаж с аналогом беличьего колеса или беговой дорожки — в предмоторную эпоху это действительно помогло бы решить
многие проблемы. Пускай не в окрестностях перевала Сен-Бернар (горы все-таки), но на более ровной местности. А само конструирование таких экипажей — на собачьей ли тяге, на конной ли — неплохо послужило бы техническому прогрессу вообще.

Да, наша реальность задумалась об этих устройствах с запозданием, так что контекст их появления — или ретроградный, или шуточный. Но несбывшихся возможностей жаль. Ведь в условиях, где использование рельсового транспорта ограничено (а тот, что используется, зачастую — конка: «трамвай на конской тяге»), предмоторная эпоха затянулась очень надолго. И еще за несколько десятилетий до появления автомобиля цивилизация буквально задыхалась в тех достаточно узких рамках возможностей, которые ей порознь предоставляли паровые моторы — и традиционные упряжки. С огромными продольными габаритами и соответствующим радиусом поворота, относительно малоскоростные и неэкономичные… с «мотором», в стрессовых ситуациях склонным закусывать удила и поддаваться разрушительной панике, которую не остановить простым нажатием на тормоз…

Именно по этой причине во второй половине XIX в. наконец-то изобретенная повозка на мускульном приводе сразу же получила бешеную популярность, почти мгновенно обрела множество обличий: одноместных и «групповых», прогулочных и хозяйственных, одно-, двух-, трех- и болееколесных. Та самая повозка, где человек сам себе и мотор, и водитель. Называется она «велосипед».

Однако вскоре выяснилось, что новые рамки тоже достаточно узки. И выйти из глобального тупика позволяет только предмет ненависти нынешних антиглобалистов: автомобиль…