Архив номеров НиТ

Корабельный каталог

  • Балтийские броненосцы России


    Период правления Александра II был не лучшим временем для отечественного флота. Техническая революция, произошедшая в мире и приведшая к появлению парового, железного и броненосного флотов, требовала радикального перевооружения, фактически полной смены корабельного состава. Поскольку в стране шли грандиозные социальные преобразования, строились железные дороги, развивалась инфраструктура, то денег в казне все время не хватало, а на такой дорогостоящий вид вооруженных сил, как флот, тем более. Построить мощный сбалансированный флот, способный бороться за господство на море, средств не было. При этом Адмиралтейство хорошо помнило грозные годы Крымской войны (1853-1856) и силуэты английских кораблей у фортов Кронштадта.

  • Австрийцы выходят в открытое море


    Хотя точная дата вступления Италии в войну оставалась тайной, ее намерения не остались незамеченными австрийской стороной. Еще 19 мая крейсеры «Адмирал Шпаун» и «Гельголанд» в сопровождении эсминцев начали патрулирование центральной части Адриатики. А вечером 23 мая, за два часа до официального объявления войны, главные силы австрийского флота начали давно задуманную операцию по атаке итальянского побережья. Поскольку старые броненосцы типа «Габсубрг» обладали самой небольшой осадкой и могли приблизиться вплотную к побережью противника, адмирал Гаус перенес свой флаг с дредноута «Вирибус Унитис» на «Габсбург».
    24 мая в четыре утра с дистанции 35 кабельтовых австрийские дредноуты вместе с броненосцем «Эрцгерцог Фердинад Макс» начали борьбу с береговыми батареями, радиостанцией, складами угля и кораблями в гавани Анконы.

  • Самые лучшие броненосцы береговой обороны


    Летом 1917 г. австрийское командование решило для поддержки приморского фланга своих войск перевести в Триест броненосцы «Вин» и «Будапешт». И поэтому когда началась битва у Капоретто, тяжелые орудия австрийских кораблей оказали в ней решающее значение. Но находящиеся на переднем крае броненосцы оказались заманчивыми целями для молодых и честолюбивых итальянских офицеров, служивших на флотилиях торпедных катеров. В ночь с 9 на 10 декабря миноносцы 9 PNи 11PN вывели на буксире из Венеции два катера MAS9 и MAS 13 и на расстоянии 10 миль от Триеста выпустили их в самостоятельное плавание. Под покровом темноты и тумана катера своим ходом смогли проникнуть через защитные ограждения бухты и войти на внутренний рейд. Здесь в бухте Мючиа и стояли обе австрийские цели. Командир MAS 9 капитан-лейтенант ЛуиджиРиццо выбрал ближайшую цель, поручив своему подчиненному лейтенанту Андреа Феррарини на MAS 13 атаковать более удаленную. Взревели моторы, и катера устремились в атаку. В 2-30 ночи два взрыва известили итальянских моряков, что торпеды MAS 9 достигли своей цели. Через некоторое время последовали еще два взрыва, но результаты их итальянцы, уходившие на полной скорости, уже не видели.

  • От мониторов к стандарту. Шведские броненосцы второго поколения


    То, что в 1918 году территория бывшей Российской империи подверглась интервенции, известно всем, но если спросить, кто был первым интервентом, мнения разделятся. Часть людей укажут на государства Четверного союза и будут, безусловно, правы, поскольку, когда разваливается фронт, врагам не нужны особые приглашения. Другие неизбежно напомнят
    о союзниках по Антанте, извинением для интервенции которых стало спасение стратегических запасов, посланных ими еще воюющей России. Но и те, и другие вряд ли вспомнят, что в числе самых первых интервентов были отнюдь не враги и не союзники, а традиционно считавшаяся нейтральной Швеция.

  • Шведский стандарт


    8 декабря 1907 г. скончался король Швеции Оскар II, личность весьма неординарная в мировой истории. Хотя в последние годы своего правления он по старости уже не мог исполнять обязанности монарха в полной мере, эту утрату встретили в Швеции с истинным сожалением. Еще в молодости король прошел службу на флоте, после чего учился в Уппсальском университете, где, в частности, подавал большие надежды в математике. Поэтому, неожиданно взойдя на трон после смерти своего бездетного брата, Оскар стал по-настоящему просвещенным королем. История знает немало примеров, когда монархи, как Петр I, участвовали в проектировании и строительстве парусных судов. Но к концу XIX в. осталось весьма немного августейших особ, понимавших отличия, например, огнетрубного и водотрубного котлов, гарвеевской и крупповской брони. Так что в этом ряду король Оскар II, лично утверждавший не техническое задание, как это встречалось довольно часто, а технический проект каждого шведского броненосца, стоит особняком. И надо отдать ему должное, приняв от своего предшественника флот, «в котором не оставалось ничего кроме традиций», он смог к моменту своей смерти ввести его в десятку наиболее сильных флотов мира.
    А самый мощный шведский броненосец этого времени весьма символично носил наименование «Оскар II».

  • Броненосцы типов «Кирсардж» и «Иллинойс»


    24 марта 1898 г. жители Кентукки, гордые, что в честь их штата строится новый броненосец, сотнями стекались в Ньюпорт-Ньюс, где на этот день была запланирована церемония спуска на воду «Кентукки». Центральными фигурами всего действа должны были стать губернатор штата Уильям Бредли и его 18-летняя дочь Кристин. Девушка прибыла на церемонию вместе с матерью и одноклассниками, которые составили своеобразную «группу поддержки», ведь ей предстояло выступить в роли крестной матери корабля. Организаторы церемонии не сомневались, что, производя превосходные вина, жители Кентукки выберут один из сортов для процедуры крещения, но Кристин Бредли думала иначе. Она решила проводить церемонию обыкновенной водой, что придавало событию определенную скандальность, поскольку делалось это впервые. Кстати, отец ее поддержал, поскольку сам состоял в местном обществе трезвости. После долгих споров организаторы решили, что если уж так пошло, надо придать всему действу глубокую символичность, поэтому воду для церемонии взяли из небольшого городка Ходжевилл, находящегося на территории штата, где 12 февраля 1809 г. родился будущий президент Абрам Линкольн. А саму бутылку в красивой оплетке на серебряном подносе предоставил Женский Христианский Союз Воздержания. Впрочем, в толпе нашлось достаточно суеверных зрителей, и, пока корпус спускался в свою стихию, о борт ударилось несколько бутылок с кентуккийским виски…
    Нельзя сказать, что броненосцы типа «Кирсардж» (к которому принадлежал «Кентукки») и более новые типа «Иллинойс» оказались обделены вниманием американских журналистов, но все газетные сообщения о них носили отпечаток чего-то мелочного, сиюминутного, недостойного, чтобы остаться на века. Им не достались ни лавры победителей Испании, ни славы броненосцев последующих типов, на фоне которых они были всего лишь сильнобронированными пигмеями.

  • В Королевстве Датском


    29 августа 1943 г. в 4-20 на датских кораблях получили секретный приказ интернироваться в нейтральной Швеции, а в случае невозможности затопить корабли, чтобы они не достались в руки немцев, начавших операцию по разоружению вооруженных сил Дании. Около шести утра «Нильс Юэль» вышел из Холбека и взял курс на Швецию. Но вскоре одинокий броненосец к югу от Хундестеда обнаружили немецкие летчики, и за полчаса — с 8-55 до 9-35 — несколько раз смогли атаковать его. Хотя прямых попаданий не последовало, несколько близких разрывов нанесли тяжелые повреждения. Тогда командир принял решение выброситься на берег. В 10-48 на прочно севшем «Нильсе Юэле» открыли кингстоны, а экипаж заложил подрывные патроны под машины и котлы. Замки к орудиям полетели за борт, и все что можно было быстро уничтожить, было выведено из строя. Потери во время налетов заключались всего в одном убитом, но уже на следующий день весь экипаж в полном составе попал в немецкий плен…
    Так закончилась карьера под датским флагом самого последнего датского броненосца, эволюционный путь к которому был долгим и извилистым. Да и само появление этого ни на что не похожего корабля в 1920-х гг. вызвало недоумение большинства военно-морских специалистов…

  • Между броненосцем и крейсером. Броненосцы Испании конца XIX в. Часть 2


    Нельзя сказать, что в испанском штабе не понимали пагубности «флота одиночек». Наоборот, ставка в нем была сделана на исключительную однородность будущей эскадры, чему могли бы позавидовать и великие флоты. Но, увы, реальная реализация замыслов оказалась далека от совершенства. А началось все с того, что после уже упоминавшегося кризиса к власти в морском министерстве пришли либералы во главе с адмиралом Беранхером, сделавшие в своей политике ставку на защиту заокеанских территорий. Сменивший его вскоре на посту министра адмирал Родригес Ариас сумел «продавить» через Кортесы строительство шести небывало больших 7000-тонных крейсеров (к этому моменту самый крупный корабль этого класса, построенный на Пиренеях, имел водоизмещение не больше 3500 т) и 10 минных крейсеров.

  • Между броненосцем и крейсером. Броненосцы Испании конца XIX в. Часть 1


    Строительство большой серии броненосцев в 60-х гг. XIX в. выдвинули Испанию в число передовых военно-морских государств. Но последовавшие за тем экономические проблемы и политическая нестабильность привели к практически полной потере занятых позиций. Технический прогресс того времени развивался небывалыми темпами, и уже через десятилетие, с появлением башенных кораблей, обшитых стальной броней, армада казематных броненосцев с железной броней безвозвратно устарела.
    Ситуация, сложившаяся в Испании к началу 1880-х годов, была очень непроста. Только что завершившаяся серия опустошительных гражданских войн привела к власти короля Альфонсо XII, с именем которого многие простые испанцы связывали свои надежды на стабилизацию ситуации в стране. На волне этих чувств в январе 1884 г. был сформирован кабинет министров из консерваторов, пост главы Морского министерства в котором занял контр-адмирал дон Хуан Батиста Антекера и Бобадилья.

  • Гаранты норвежской независимости. Часть 2


    В 1940 г. немецкая комиссия осмотрела доставшиеся им в Хортене «Торденшельд» и «Харальд Хорфагре» и, принимая во внимание удовлетворительное состояние корпуса, главных механизмов и котлов, пришла к выводу о возможности их восстановления для нужд Кригсмарине. К этому времени главный и частично средний калибр кораблей был уже демонтирован. Ввиду отсутствия какой-либо боевой ценности, 210-мм орудия еще сами норвежцы отправили на слом, а перед буксировкой в Киль остатки 120-мм пушек также передали в арсенал. Несмотря на явный антиквариат, все 12 орудий этого калибра в итоге обосновались в системе береговой обороны Норвегии.

  • Гаранты норвежской независимости


    Особенности климата скандинавского полуострова заключаются в том, что крупномасштабные боевые действия там возможны лишь в летнее время и в основном лишь в южной его части. Таким образом, в намечающихся боевых действиях флоту предстояло сыграть одну из ведущих ролей. И действительно, если планы шведской армии были разработаны лишь в общих чертах, задачи флота отличались детальностью и проработанностью.
    Уже в июне 1905 г. главные силы шведов перешли на рейд Карлскруны, а оттуда передислоцировались в Гетеборг. Моряки настроились весьма воинственно и ввязываться в долгую и весьма проблематичную блокаду никак не намеревались. Главным силам флота предстояло атаковать и уничтожить силы норвежцев, сосредоточенных в Мельсонвике, тогда как вспомогательные силы должны были осуществить прикрытие весьма рискованной десантной операции в главные пункты норвежского побережья.

  • Броненосцы двуединого королевства. (Шведские и норвежские броненосцы конца XIX в.)


    Если конец XIX века прошел в Европе под знаком объединения (множество мелких германских и итальянских княжеств и королевств объединились в единые Германию и Италию), то век XX, наоборот, выявил центробежные тенденции. Развал Турции, Австро-Венгрии и России дал жизнь многочисленным государствам восточной и южной Европы. В этой тенденции, проходившей обычно с большой кровью и в результате кровопролитных войн, совершенно особняком стоит отделившаяся от Швеции в 1905 г. Норвегия. Их «развод» произошел в результате простого голосования в парламенте.

  • "В Греции есть..."


    На рассвете 16 декабря новый турецкий командующий Рамзи-бей, назначенный на должность вместо осторожного и нерешительного Тахир-бея, приказал вверенной ему эскадре сняться с якоря. Растянувшись кильватерной колонной, главные силы турецкого флота в составе броненосцев «Хайреддин Барбаросса», «Торгут Рейс», «Мессудие» и «Ассари Тевфик» впервые за много времени взяли курс на выход из Дарданелл. Греки, установив режим блокады, уже их поджидали.
    В 8-20 противники обнаружили друг друга и повернули на боевой курс. Впрочем, несмотря на смену командующего, турки по-прежнему действовали крайне осторожно. Тахир-бей, полагая, что он безнадежно проигрывает грекам в силе огня, не рискнул отойти далеко от берега. Наконец, когда противники приблизились до 11000 м, турки, не выдержав, открыли огонь. Греки, понимая, что на такой дальности он вряд ли будет эффективным, ответили на него, лишь когда дальность снизилась до 8000 м.

  • Новичок подает надежды. Часть 1


    Начавшееся в XVII столетии возвышение Пруссии сопровождалось и первой попыткой создания одним из немецких государств военного флота. Фридрих Вильгельм, Великий Курфюрст Бранденбургский (Friedrich Wilhelm der Große Kurfürst, 1640-1688), задался целью обеспечить свои берега от нападений шведов. Но затруднения (отсутствие обустроенного побережья и незнакомство прусского населения с морем) не позволили ему осуществить задачу в полном объёме и заставили ограничиться наймом — при посредничестве гамбургских фирм — готового военного флота, составленного из купленных за границей, там же вооружённых и укомплектованных сплошь иностранцами кораблей. Флот Великого Курфюрста («Kurbrandenburgische Flotte», 1657-1701) честно сражался, но отсутствие прочных основ не дало ему долговечности. Немного пережив своего Родителя, флот перестал существовать.
    Вопрос о необходимости флота для германских государств опять вышел на повестку дня только через полтора столетия.
    К 40-м годам XIX века завершилось превращение Германии из страны аграрной в промышленную. Этот переворот в народном хозяйстве скоро привёл немцев к необходимости искать рынки для сбыта продуктов германской промышленности, что дало толчок к развитию торгового флота. В 1847 году учредили компанию «Гамбург  — Америка Лайн» (см. «НиТ» №11 за 2007г.), положившую начало громадному коммерческому флоту, появившемуся у Германии к началу XX века.

  • Предшественники мятежного броненосца


    Около восьми утра сигнальщики с «Явы» заметили своего противника. Короткий шквальный дождь на время скрыл его от зорких глаз, но когда прояснилось, с крейсера увидели, что броненосец повернул к берегам Суматры. Крейсер «Ява» и эсминцы «Пит Хейн» и «Эвертсен» легли на параллельный курс, одновременно уменьшив скорость и склоняясь на северо-восток. Расстояние между кораблями сократилось до шести миль, а командир голландского отряда Ван Дульм хотел избежать боя на близких дистанциях. Однако орудия противника молчали — и голландцы осмелели. Тем временем со стороны Явы приблизилось четыре самолета, и по приказу Ван Дульма они устремились в атаку на одиночную цель.
    Первая 50-кг бомба легла прямо по курсу броненосца, а вторая дала накрытие. Она взорвалась на боевом мостике, уничтожив все левое крыло и радиорубку. От взрыва погиб 21 человек, многие получили ранения. В последовавшей неразберихе кто-то поднял белый флаг, и самолеты прекратили атаку. В 9-30 броненосец застопорил ход, и на его палубу поднялась десантная партия с крейсера и эсминцев…
    Так закончилось восстание на броненосце «Де Зевен Провинсьон» зимой 1933 г.

  • Последствия большого страха


    В основе концепции и «Дуилио», и «Инфлексибла» лежала идея о том, что с противником возможно покончить единственным удачным попаданием, так сказать, нокаутирующим ударом. Одного сокрушительного удара можно было ожидать лишь при хорошо управляемом залповом огне, а не спорадической стрельбе из одиночного огромного орудия. К счастью для Королевского флота, первая фаза создания броненосных линкоров со сверхтяжелыми калибрами и началась, и закончилась «Инфлесиблом». Получилось все с точностью до наоборот: Италия, создавшая собственную концепцию обороны побережья, смогла не только построить ДВА мастодонта, но впоследствии развить свой успех ЕЩЕ ДВУМЯ кораблями типа «Италия». Британия же, самонадеянно решившая «утереть нос макаронникам», не смогла себе позволить построить более ОДНОГО корабля — т.к. ясного понимания его назначения и применения у английских адмиралов так и не появилось, а деньги тратились просто неимоверные…

  • Не бог, не царь и не герой… Датские броненосцы


    Из войны с Австрией и Пруссией Дания вышла, имея в составе своего флота целых шесть броненосцев — количество, которому могли позавидовать иные государства, считавшие себя великими морскими державами. К сожалению, эта армада не смогла предотвратить поражение своей страны в войне, судьба которой определилась на суше. Тем не менее стало ясно, что датчане получили на своих южных рубежах крайне агрессивного и сильного соседа

  • Не очень летучие голландцы


    Германский пароход «Чао-Чао-Фу» вышел из Амоя с 230 китайскими кули на борту. Через некоторое время стало ясно, что все идет не так как надо. Китайцы потребовали доставить их в Сингапур, а поскольку конечная цель маршрута была совершенно другая — подняли бунт. Перво-наперво, восставшие разлили по всей палубе керосин с намерением поджечь его в случае невыполнения их требований, затем они попытались остановить машину. Опасаясь расправы, шкипер и другие европейцы из команды парохода забаррикадировались на мостике, подняв сигнал о помощи.

  • Броненосцы Ютланда


    Сорок лет назад, в первой серии статей «Морской Коллекции» журнала «Моделист-Конструктор», в выпуске, посвященном кайзеровскому флоту, можно было прочитать такие слова:
    «Развивая скорость в двенадцать узлов, «Wörth» вернулся к 6 часам на Вильгельмсгафенский рейд — он был последним уцелевшим кораблем в эскадре, выступившей утром из Вильгельмсгафена. Остальные три броненосца типа «Brandenburg» потонули во время битвы... Большая часть тех десяти линейных кораблей типа «Wittelsbach» и «Kaiser Friedrich III», которые вели атаку из устья Эльбы, также потонула... «Wettin» погиб оттого, что неприятельский снаряд пробил его дно и повредил мазутные цистерны... Корабль воспламенился, а вскоре после этого произошел взрыв, разорвавший его буквально на куски».
    Оговоримся сразу: описанных выше событий в действительности не было. Они — плод фантазии некоего германского высокопоставленного лица, «интимно знакомого с дипломатическими вопросами и военно-морским делом» и пожелавшего укрыться за псевдонимом Зеештерн. Его книга, вышедшая в 1906 году, произвела в Германии сенсацию, выдержала 19 изданий и разошлась в 100 тыс. экземплярах.

  • Заложники успешного выбора


    Ранним утром первого дня осени 1939 года из густой дымки, окутывающей Данцигский порт, в его акваторию медленно вошел военный корабль, чья конструкция больше соответствовала началу XX века, а не его середине. Самым малым ходом он вошел в узкий канал у косы Хель, где на полуострове Вестерплатте располагался польский укрепленный пункт. В 04:45 утра, когда расстояние до берега не превышало ста метров, разом открыли огонь орудия главного калибра немецкого линкора — бывшего кайзеровского эскадренного броненосца «Шлезвиг-Гольштейн», начиная первый акт мировой драмы, растянувшейся на шесть лет. Противостоять 24-сантиметровым орудиям, укрытым в бронированных башнях, гарнизону Вестерплатте было нечем…

  • «Зигфрид» охраняет проливы. Броненосцы Германии конца 80-х — начала 90-х годов XIX века


    К середине 80-х годов XIX века развитие флота Германской империи — после бурного строительства и закупок кораблей в преддверии франко-прусской войны 1870 года и последующей постройки серии броненосцев 3-го класса типа «Sachsen» и одиночного «Oldenburg» — застопорилось. Германский флот и его командование стали тяготеть к концепции «обороны побережья» и не решались сверх этого представить рейхстагу дорогостоящую программу военного кораблестроения на длительный период.
    Этот подход полностью изменился после вступления на германский престол кайзера Вильгельма II, который решил, что флот не может более оставаться оборонительной и второстепенной частью вооруженных сил, а должен обрести способность к самостоятельным наступательным действиям в открытом море. К тому же выросший уже до третьего места в мире германский коммерческий флот не могли защищать суда береговой обороны, канонерские лодки и миноносцы.

  • «Последыши» Брина и «первенцы» Куниберти. Итальянские броненосцы начала XX века.


    Как мы о том писали уже в предыдущем выпуске «Корабельного Каталога», после внезапной смерти адмирала Симоне ди Сент Бона, являвшегося идейным противником Бенедетто Брина, последний, к его чести, довершил дело своего оппонента. В результате в состав Regina Marina вошли два броненосца, представлявшие собой прямую противоположность той генеральной линии (большие корабли с сильным вооружением и большой скоростью при слабом бронировании), которую усиленно насаждал Брин. Броненосцы типа «Emanuele Filiberto», имея на четверть меньшее водоизмещение и в два раза более толстый броневой пояс, получили совершенно «несерьезный» 10-дюймовый главный калибр. Отчасти выбор таких орудий был обусловлен финансовыми причинами, отчасти — подражанием своим учителям-англичанам, увлекшимся в это время строительством броненосцев 2-го класса, которые должны были противостоять на океанских просторах русским броненосным крейсерам и при этом обходиться британской казне намного дешевле «настоящих» броненосцев. Заметим, что русские, в качестве ответной меры, заложили три броненосца для крейсерских операций типа «Победа», также вооружив их 10-дюймовой артиллерией. Забегая вперед скажем, что славу себе эти «крейсерские» броненосцы, равно как и британские броненосцы 2-го класса, не снискали. Рассказ об этом «увлечении» еще впереди.

  • Наследники «Duilio». Итальянские броненосцы конца 80-х — середины 90-х годов XIX века


    Возрождение флота Италии из небытия после позорного поражения у Лиссы военно-морские специалисты XIX века склонны были считать большим чудом, чем восстановление Черноморского флота России после Крымской войны. И у этого возрождения флота было два выдающихся лидера: морской инженер Бенедетто Брин (Benedetto Brin) и адмирал Симон Пакоре ди Сен Бон (Simone Pacoret de Saint Bon). Сен Бон по своим политическим взглядам был крайне правым, Брин — министром от левых, но единое понимание стратегии этими двумя людьми столь разных политических убеждений дало итальянскому флоту руководство, сплоченное настолько, что, учитывая особенности итальянской политики тех лет, этой сплоченности можно только удивляться. В последовавший за их приходом к власти период — с 1872 по 1877 год — были заложены основы современного итальянского флота.

  • Победители Испании


    Когда напряженность в отношениях с Испанией достигла опасного предела, находящийся на Тихоокеанском побережье броненосец «Орегон» 19 марта принял в Сан-Франциско необходимый боезапас и направился в путешествие, ставшее одной из переломных точек американской военно-морской политики.

    Первая остановка по пути на Карибский театр боевых действий состоялась в Кальяо. Традиционно после этого американские корабли делали еще одну бункеровку в Вальпараисо перед форсированием трудной в навигационном и природном отношении южной оконечности Южной Америки. Но командир броненосца Чарльз Кларк решил рискнуть и сэкономить пару лишних дней пути. По правде говоря, риск оказался вполне оправданным, хотя 16 апреля корабль попал в сильнейший шторм. Дело осложнялось наличием близкого скалистого берега, но, к счастью, все обошлось благополучно, и на следующий день «Орегон» вошел в Пунта-Аренас, где его уже поджидала канонерка «Мариэтта», также спешившая на восточное побережье. Но на этом численный рост отряда не закончился. В Бразилии американцы приобрели бывший вспомогательный крейсер «Нитерой» — один из немногих кораблей, вооруженных динамитными пневматическими орудиями. Впрочем, в данном случае это не имело никого значения, поскольку судно было приобретено исключительно как угольщик.

  • Трудный путь к совершенству. Часть 2


    Корпус «Мэна» был построен из стали и имел двойное дно с 174 водонепроницаемыми отсеками. Над броневой палубой вдоль его борта располагался пояс коффердамов высотой 0,91 м. Для заполнения коффердамов употреблялась целлюлоза. Подводная часть броненосца боковых килей не имела, т.к. строители опасались потери скорости. Полубак и полуют, обеспечивавшие лучшую мореходность, имели по бортам срезы для увеличения секторов стрельбы обеих башен главного калибра, которые устанавливались со смещением относительно диаметральной плоскости. Таким размещением крупнокалиберной артиллерии судостроители по требованию заказчиков пытались обеспечить сильный носовой (перед решающим таранным ударом) и кормовой (при отходе) огонь. Первоначально на броненосце предполагалось установить рангоут из трех мачт с косыми парусами, либо вооружить его по типу барка (фок и грот — с прямыми парусами, бизань — с косым).

  • Трудный путь к совершенству


    Без всякого преувеличения — 3 марта 1883 г. вошло в историю Соединенных Штатов. Именно в этот день Конгресс проголосовал за выделение 1,3 миллионов долларов на новое судостроение, закончив таким образом «кораблестроительные каникулы», наступившие по окончании гражданской войны.
    Острые на язык журналисты тут же прозвали новый флот алфавитным, поскольку на первых порах предполагалось построить крейсера «Атланта», «Бостон», «Чикаго» и посыльное судно «Долфин», что как раз совпадало с первыми четырьмя буквами латинского алфавита. Впрочем, правительство вскоре дало понять, что ему не до шуток, и в доказательство серьезности своих намерений начало коренную реформу всей судостроительной инфраструктуры. А вскоре последовали заказы десятков новых кораблей, на которые просто не хватило бы всех букв алфавита, так что их просто и без причуд назвали «Новым флотом». Но на первых порах, в период с 1883 по 1886 гг., принимается решение о пополнении флота четырьмя мониторами, шестью крейсерами, одним миноносцем и тремя канонерскими лодками. Впоследствии к ним добавились даже два броненосца.

  • Дела банановые


    В конце XIX в. резко обострились чилийско-аргентинские отношения. Причиной раздора стал вопрос о границах в Патагонии. Положение усугублялось тем, что обе страны имели почти равные флоты. Это только подхлестывало гонку вооружений. Аргентина в этом состязании сделала ставку на броненосные крейсера итальянской постройки, а Чили заказала в Англии два мощных броненосца «Конститусьон» и «Либертад». При сравнительно небольшом водоизмещении (всего 11000 т) они имели довольно слабую броневую защиту, поскольку ширина и осадка ограничивались возможностями доков в Чили. Но зато их четыре 254-мм орудия дополняла необычайно мощная средняя артиллерия из четырнадцати 190-мм орудий. Таким образом, каждую минуту корабль выбрасывал на борт по 5900 кг металла! Примерно на тонну больше, чем его соотечественники, и почти в два раза больше «Италии» с ее 431-мм гигантами, хотя по весу одного залпа «Либертады» уступали «Италии» в 2,5 раза.

  • Последние американские мониторы. Часть 2


    После ремонта монитор «Amphitrite» опять вернулся к своим обязанностям, однако интенсивная служба военного времени и постоянные восстановительные ремонты, проведенные на скорую руку, пагубным образом отразились на его техническом состоянии. В связи с этим сразу после окончания войны министерство приняло решение продать старый корабль. Полностью разукомплектованный, он был выставлен на публичный аукцион и в январе 1920 г. достался некоему А.Бакстенофу. Но и на этом жизнь монитора не завершилась! Новые хозяева переоборудовали «Amphitrite» в плавучий отель и казино. (Что интересно, в Соединенных Штатах ходили упорные слухи, что печально известный гангстер Аль Капоне весьма хотел прибрать к рукам бывший монитор!) Так что «Amphitrite» удалось пережить еще одну мировую войну. Правда, в 1943 г. судно перепрофилировалось в плавучее жилье, сначала для рабочих в Элизабет-сити, строивших там новый аэродром, а потом для нефтяников венесуэльских месторождений. Впрочем, для последней роли корабль использовался чисто гипотетически из-за своего скверного технического состояния, и весной 1952 г. отправился на слом.

  • Репетиция Цусимы


    «В Тихом океане у нас вырос сосед, сдавший боевой экзамен, — с ним приходится теперь считаться и иметь его в виду», — именно такими словами заканчивал свой обзор о Японском Императорском флоте после морского сражения при Ялу капитан 1-го ранга В.К.Витгефт. Кто мог предположить, что его труд «Японский и китайские флоты в китайско-японской войне» окажется пророческим!? Кто мог предсказать, что японский флот применит точно такую же тактику в отношении Российского Императорского флота, которая принесла победу в столкновении с китайцами — только с намного большим успехом? Как отечественные военно-морские специалисты не смогли рассмотреть в 25 пунктах «выводов» сего документа побуждения к действию?! Даже сейчас, спустя более чем 100 лет после трагедии Цусимы строки сего документа невозможно читать без горечи, без ощущения того, что какая-то слепота поразила политиков, военных и корабелов Российской империи! Цусима… Самая горькая и позорная страница в истории русского флота…

  • Не везет — так не везет! Броненосцы Армады Эспаньолы


    Как ни странно, Испания стала одной из первых стран, где оценили идею бронированных кораблей. Задолго до «Ла Глуара» и «Уорриора», а именно в 1782 г., испанское командование посетила идея соорудить некое подобие плавающей бронированной коробки для сокрушения фортов Гибралтара. Но последовавшие затем события как внутри страны, так и на международной арене поставили во главу угла более важные задачи.
    В итоге, благополучно забыв о броненосцах, испанцы к середине XIX в. смогли путем проб и ошибок нащупать весьма удачное сочетание характеристик для большого океанского фрегата, на долгие годы ставшего визитной карточкой испанской внешней политики. А судостроители сосредоточились на его копировании с учетом небольших модернизаций по заказу требований времени. Путем неимоверных напряжений для уже практически «обанкротившегося» государства, Испания смогла создать третий в мире по численности фрегатный флот.

  • Новичок подает надежды. Часть 2


    В войне 1870 года с Францией идея сухопутных генералов из Комиссии принца Альфреда (см.часть 1), заложенная в основание германской доктрины, сказалась на действиях флота, обреченного на пассивную роль в прибрежной обороне. Расположившись за минными заграждениями и банками, флот бездействовал всю войну, ожидая нападения французской эскадры и ничем себя не проявляя. Но справедливости ради надо сказать, что немногочисленному немецкому флоту только и оставалось, что браво устраивать военно-морские демонстрации — флот Франции был настолько сильнее немецкого, что в ходе войны 1870-1871 годов накрепко заблокировал все побережье Германии, без малейших шансов для немцев выйти в море. Такова официальная версия.

  • Последние американские мониторы. Часть 1


    В 1887 г. увидела свет сатирическая сказка Оскара Уайльда «Кентервильское привидение». Искрометным юмором начинающий писатель «проехался» по многим порокам британского общества того времени. Но для нашего корабельного каталога гораздо важнее диалог привидения с главной героиней Виржинией, когда в ответ на ее предложение перебраться в Америку оно заметило: «Боюсь, мне не понравится ваша Америка». Тогда Виржиния съязвила: «Потому что там нет ничего допотопного?» «Ничего допотопного? А ваш флот?» — не растерялось привидение.

  • У страха глаза велики


    Новость о закладке в Италии «гигантской парочки» по типу «Дуилио» (см. «НиТ» №5 с.г.) вызвала самую настоящую панику в стенах британского Адмиралтейства. И состояние лордов (чья сознательная жизнь пришлась еще на эпоху 3-х палубных парусных линкоров) можно понять. Не успел Royal Navy перевести дух после 20-летней утомительной гонки в поединке с La Royle — сначала в строительстве парусно-винтовых линкоров, а затем и в строительстве броненосцев, — как на морях и океанах, где британские адмиралы предпочитали видеть только себя в качестве единственных владык, «нарисовалась» новая угроза. И масштабы, а вернее — размеры этой угрозы, что и говорить, были впечатляющие…
    17,7-дюймовые орудия, 21-дюймовая броня и 15-узловая скорость «бриновских поделок» разом переводили в разряд второклассных кораблей не только батарейно-казематно-цитадельные «утюги» (не говоря уже о «переделках»), но и новейшие «девастейшены» и «дредноуты»! Естественно, лордам даже страшно себе было представить, ЧТО станется с драгоценными апартаментами только еще строящейся «Александры» (см. «НиТ» №8 за 2008г.), если она встретится в море с итальянскими «монстрами». «Дуилио» и «Дандоло» своим появлением кардинально меняли расстановку сил на Средиземноморье. А Средиземное море всегда, еще с времен адмирала Роднея, было зоной «жизненно важных интересов» Британской Империи. Тем более важным оно стало после строительства Суэцкого канала — открывшего путь к сердцу Империи, в Индию.

  • Позор Фашоды. Французские броненосцы середины 90-х годов XIX века


    В июле 1898 года из Французского Конго была отправлена небольшая экспедиция в составе 8 офицеров и 120 солдат под начальством майора Маршана, которая почти без сопротивления заняла неприметный населенный пункт Фашоду, расположенный на Верхнем Ниле. Этот незначительный, казалось бы, эпизод едва не привел к самой настоящей войне между вчерашними «заклятыми союзниками» — Францией и Великобританией! Верные принципу использовать свои преимущества в любой сфере самым полным, выгодным и наглым образом, британская корона не могла позволить, чтобы какая-нибудь держава могла угрожать Египту, в котором англичане чувствовали себя как дома, и тем более  — Суэцкому каналу, открывавшему путь к Индии — сердцу Британской Империи.

  • Рождение «настоящего» броненосца


    «Девастейшн», задуманный Ридом и модифицированный Барнаби, стал воплощением концепции, которая провозглашала, что артиллерия как решающее оружие борьбы на море достигла своей наивысшей эффективности, будучи представлена небольшим числом орудий самого тяжелого калибра с наиболее широкими секторами обстрела. Корабли этого типа стали первыми мореходными безрангоутными башенными кораблями британского флота, первыми мореходными кораблями «брустверного» типа, а «Тандерер» интересен еще и тем, что получил первый на флоте силовой гидропривод.
    Но также вряд ли найдется в мире какой-либо корабль, который бы, как Девастейшн», когда он поднял флаг, был «забракован» общественностью полностью и совершенно! По словам историка британского флота О. Паркса: «Несомненно, ни один боевой корабль до этого не покидал гавань в обстановке таких пессимистических и мрачных пророчеств, как «Девастейшн». Но и ни одно военное судно принципиально новой конструкции не оправдало более полно все то доверие, которое было оказано ему создателями».

  • Третий среди первых, и первый среди вторых


    Фрегат «Минин» должен был стать вторым, однотипным с «Князем Пожарским», казематным мореходным рангоутным броненосцем. Однако судьба его оказалась не столь прямой, как у его «систершипа».
    Первые изменения, как и на начатом ранее «Пожарском», потребовали увеличения мощности машин с 450 до 600 номинальных л.с., усиления бронирования и артиллерийского вооружения. Позднее, в январе 1866 г. Кораблестроительный технический комитет предложил еще находившийся в стадии подготовительных работ фрегат превратить из казематного в башенный. Доводы приводились веские — необходимость усиления защиты против быстро прогрессировавшей артиллерии и значительное улучшение условий обслуживания тяжелых орудий во вращающихся изолированных башнях. Опыт использования башен на отечественных мониторах подтвердил хорошие морские качества башенных кораблей. Учитывались и достоинства бракетной системы набора ридовского «Беллерофона» с развитыми продольными связями, обеспечившими высокую прочность корпуса и технологичность работ.

  • Последние парусные броненосцы


    Этот броненосец имел много особенностей, не повторявшихся ни до, ни после него. Он являл собой странный гибрид барбетного и казематного кораблей. Французская пресса с ревностью отмечала, что англичане «украли» у Франции идею барбетного расположения артиллерии, причем — очень удачно. Два из четырех 280-мм дульнозарядных орудий размещались на убирающихся станках Монкрифа в носу и в корме; еще два таких же орудия располагались в передней части центрального каземата и могли стрелять через скошенные амбразуры прямо по носу. В задней части каземата, за 127-мм переборкой, находились четыре 254-мм пушки. Такую несимметричность дополняли и различия в бронировании. Даже одинаковые в принципе барбетные установки имели разную толщину брони: носовая 254 мм, а кормовая — всего 203 мм. Над всем этим разнообразием вооружения и защиты возвышались мачты с оснасткой брига и с площадью парусов более 2300 кв. метров.

  • «Это неминуемо должно произойти…»


    Такими словами Рид предупреждал Адмиралтейство о катастрофически маленькой остойчивости «Кэптена». Увы, это был глас вопиющего в пустыне… Лорды Адмиралтейского Совета встретились с таким врагом, против которого не действовали правила ведения борьбы на море. И этим врагом была пресса. Британская пресса…
    3 апреля 1865 года Кольз представил Адмиралтейтсву свой новый проект башенного мореходного броненосца. По проекту корабль при водоизмещении 2409 тонн имел только одну башню с двумя 68-фунтовыми (12-тонными) дульнозарядными нарезными пушками и три треногие мачты с полным набором парусов. Рида как главного конструктора Royal Navy этот проект «не впечатлил». Более того, Рид в отчете Адмиралтейству указывал на наличие многочисленных ошибок в расчетах предоставленных Кользом.
    Но проект был отвергнут не из-за «рекомендаций» Рида, а в основном из-за наличия лишь одной башни, хотя на разработку этого проекта были затрачены значительные усилия. Но более важной была следующая рекомендация: «мы считаем крайне желательным, чтобы была проверена идея двухбашенного мореходного корабля, способного нести в каждой из башен по две 12-тонные пушки». В этой рекомендации — равно как и в других — Адмиралтейство пошло вслед за Ридом, заявившим, что «на мой взгляд желательно было бы построить лучший башенный броненосец из всех возможных, отправить его в море на несколько месяцев, и доложить о результатах Адмиралтейству».

  • «Монарх» Джеймса Рида


    Никакое исследование развития линейных кораблей не будет полным без изучения вклада капитана Каупера Фиппса Кольза (Cowper Phipps Coles). Талантливый изобретатель и корабельный инженер, проектировщик знаменитых мониторов, внесший огромный вклад во внедрение башенных установок на кораблях, несчастливый конструктор печально известного «Кэптена»… По словам его сослуживцев, «Кольз относился к числу тех невероятно изобретательных личностей, чья способность к генерации идей превосходит их способность доводить их до конца, чья вера в собственную непогрешимость побуждает их нетерпимо относиться к любым возражениям, и кто считает самих возражающих по сути личными врагами»…

    Невозможность обеспечить на парусном корабле достаточные углы обстрела для стреляющих через порты орудий давно служила причиной головной боли у конструкторов разных стран. При переходе на паровую тягу идея создания вращающейся бронированной орудийной платформы — орудийной башни — была осуществлена практически одновременно сразу двумя конструкторами — знаменитым Эрикссоном и уже упоминавшимся Кользом.

  • Праздничный реквием «Марсельезы»…


    В 1870-х лихорадочная постройка кораблей в основных морских державах замедлилась. Из двух держав, действия которых привели к военно-морской революции, одна — Франция — потерпела катастрофическое поражение, а вторая — США — отвратила свои взгляды от моря. Остальные флоты мира в расчет можно было не принимать. В результате все это Англии — позволило, а Францию — вынудило оставаться на своих прежних позициях в «морской табели о рангах» в течение десяти лет. Первым и вторым номерами соответственно.
    Бесспорно, что одной из причин сомнения во флоте была неопределенность в области техники. Флоты, созданные Дюпюи де Ломом, Уоттсом и Ридом в промежутке 1860…1880 гг., являлись самой странной коллекцией кораблей из когда-либо собранных, отражавшей не столько быстроту нововведений в области техники, сколько анархию, царившую в области идей относительно того, какими должны быть военные корабли. Английский подход к проблеме был в основном прост — подождать, пока за границей построят корабль нового типа, а потом построить у себя два таких же, причем — большего размера. Франция же не имела возможности идти таким путем…

  • Флот образцов — как образец флота


    В конце 80-х — начале 90-х годов XIX столетия Франция, как и столетия до этого, оставалась основным морским конкурентом Британии. По внешнему облику основные боевые единицы флота Третьей республики, номинально относившиеся к одной серии, заметно отличались друг от друга, и порой весьма существенно. Это происходило оттого, что главный строитель флота выдавал лишь основные характеристики подлежащих постройке кораблей, а уже на верфях инженеры обладали большой свободой в выборе деталей — конструкции мачт, труб, надстроек и пр. Поэтому корабли одной группы, вступавшие в состав флота (и в Британии внешне идентичные), у французов настолько с виду отличались один от другого, что производили впечатление «флота образцов» — как совершенно несправедливо стали величать французский флот его недоброжелатели.

  • Комоды учатся плавать или последствия Лиссы


    Погожий апрельский денек 1875 года ознаменовался торжественной церемонией, происходившей на государственной верфи в Чатэме. Событие для Анлии тех лет достаточно частое, хотя и не рядовое — на воду спускался очередной броненосец. Но на традиционные по такому случаю торжества были приглашены далеко не традиционный состав гостевой ложи: наследница британского престола принцесса Уэльская Александра, совет Адмиралтейства, почти все правительство, более 100 членов парламента, герцоги, виконты, бароны... Впервые со времен реформации глава английской церкви, епископ Кентерберийский провел специальную службу, посвященную кораблю. Присутствующие оказались также и в числе зачинателей новой традиции — спуск броненосца был произведен членом королевской фамилии, будущей королевой Александрой. Такое событие не могло оказаться незамеченным, и новый корабль, названный при закладке «Сьюперб», получил имя своей символической крестной матери.

  • Лисса.Триумф Тегетгоффа


    Новый австрийский флот (Kaiserliche und Königliche Kriegsmarine — Императорский и Королевский Флот) был создан в 1848—1849 годах, после войны с Пьемонтом, в течение которых многие морские офицеры австрийского флота — венецианцы (то есть, по сути, итальянцы по происхождению) — переходили на сторону врага.
    В 1849 году во время войны с Пьемонтом австрийский флот блокировал Венецию с моря. Но в 1859 году, во время войны с Пьемонтом и Францией, из-за полного превосходства флота последней, сделать этого уже не удалось. Создание нового флота стало просто кричащей необходимостью…
    Для того, чтобы сформировать из остатков старого флота новый, на новой же основе, был приглашен датчанин, граф Ханс Бирк фон Даглеруп (Hans Birch von Dahlerup). Начал он с нового принципа комплектования флота офицерскими кадрами, т.к. прежний принцип не соответствовал интересам Австрийской Империи. «Венецианское наследие» беспокоило австрийцев, опасавшихся нового проявления симпатий к Пьемонту, по сути возглавлявшему движение за объединение Италии.
    Даглерупу пришлось столкнуться с уникальной
    австрийской бюрократической машиной. Его попытка добиться для флота и для морского министра большей независимости провалилась, поскольку фундаментальным принципом в Австрии являлась как раз зависимость вооруженных сил от Императора, его военной канцелярии и администрации. Несмотря на эти трудности, ему удалось ввести в качестве основного языка немецкий, установить строгую дисциплину, заменить многих офицеров-венецианцев австрийцами и германцами. Еще одной важной мерой, предпринятой фон Даглерупом, стал перенос базы флота из ненадежной и взрывоопасной (в национальном плане) Венеции — в Полу.

  • Лисса. Позор Карло Персано


    Утро 20 июля, несчастного для Италии дня, было пасмурным и бурным, хотя, казалось, первоначально фортуна благоволила к итальянцам…
    «Слава Богу! Это он!» Командующий итальянской эскадрой вице-адмирал граф Карло Персано облегченно оторвался от своей подзорной трубы и поспешил отменить свой собственный приказ, которым он объявлял на вверенных ему кораблях боевую тревогу. Радость адмирала можно было понять: на горизонте, во главе отряда итальянских кораблей — фрегатов «Карло Альберто», «Принчипе Умберто» и транспортов с войсками для десанта — показался необычный безрангоутный двухмачтовый корабль с сильно выступавшим вперед тараном, столь непохожий на броненосцы того времени. Это спешил соединиться с остальной эскадрой наиновейший броненосец-таран итальянского флота «Аффондаторе». Встреча «новичка» с флотом, стоявшим на траверзе бухты Св. Георгия у острова Лисса, произошла вовремя. Что и говорить — на мощь броненосца, поспешно прибывшего на театр боевых действий, Персано возлагал большие надежды…
    Достойно внимания то, что заложенный в Англии по итальянскому проекту, улучшенный английскими же кораблестроителями, броненосец «вступил в жизнь» … во Франции.

  • Воинственный «Гуаскар»


    В мае 1879 г. командующий чилийской эскадрой адмирал Риболедо (Juan Williams Rebolledo), блокировавший во время чилийско-перуанской «тихоокеанской войны» перуанский порт Икике, получил сообщение о появлении в море перуанских кораблей. Он тут же поспешил на перехват, оставив возле Икике две деревянные канонерки «Esmeralda» и «Covandonga». Однако противники разошлись в тумане, и перуанская эскадра благополучно прибыла в порт Арику. Там-то и выяснилось, что в Икике остались всего два чилийских корабля. Туда немедленно послали монитор под командованием капитана Грау (Miguel María Grau Seminario) и броненосную батарею «Independencia» (14 тяжелых орудий).
    Командир «Esmeralda» капитан Артур Пратт (Agustín Arturo Prat Chacón) обнаружил вражеские корабли на рассвете 21 мая. Понимая, что канонерки обречены, Пратт тем не менее приказал изготовиться к бою, решив применить особую тактику.
    Во-первых, еще до появления противника он распустил слухи, будто вокруг чилийских кораблей в изобилии набросаны мины. Губернатор блокированного перуанского города поспешил уведомить об этом Грау, и опасение подорваться на мине действительно сильно сковывало действия монитора.

  • Мониторы идут в бой


    60-е годы XIX столетия безусловно можно считать эпохой «мониторомании».
    В большей или меньшей степени, но все государства — от «владычицы морей» и ее столетней соперницы Франции и до тех, которые имели хотя бы какой-нибудь военно-морской флот — все отдали дань увлечения скороспелой моде на низкобортные приземистые кораблики, закованные в броню «от киля до клотика», с одной-двумя башнями и двумя-четырьмя орудиями тех калибров, которые могла выдать промышленность при полном напряжении своих возможностей. Некоторым из этих корабликов, в которых первоначально некоторые военно-морские специалисты и большинство репортеров, отрабатывающих свой хлеб писаниной на морскую тему, видели чуть ли ни «ниспровергателей авторитетов» и будущих «владык океанов», даже пришлось принимать участие в реальных военно-морских сражениях. Никто из них не смог даже близко подойти к славе своего прародителя — эрикссоновского «Монитора», но свой след в многовековой битве за владением морями они оставили…

  • Русские потомки “Монитора”


    7 сентября 1893 года в акватории Финского залива бушевал 8-балльный шторм — волны перекатывались через борт канонерской лодки «Туча» и грозили в любой момент сбросить за борт щеголевато одетого для такой погоды морского офицера, который, не покидая ходового мостика, тщетно всматривался в ревущий горизонт, надеясь увидеть там что-то… Увы, но капитану 2-го ранга Н.М. Лушкову, командиру «Тучи», так и не удалось больше никогда в своей жизни увидеть своего друга — капитана 2-га ранга Иениша и его корабль, монитор «Русалка», ставший последним классическим монитором Российского Императорского флота… Корабль, чье вступление в строй положило конец «мониторомании» в России и переключило внимание российских корабелов на суда совсем другого класса и назначения…
    Причудливо переплетается «генеалогическое древо» громадных повелителей морей — линейных кораблей, бывших олицетворением силы военно-морской мощи великих морских держав, и их невзрачных родственников — кораблей береговой обороны, всегда бывших в почете у государств «рангом» пониже — для защиты своих берегов от этих дорогостоящих левиафанов. Но ни в одной стране мира эти две ветви одного дерева не переплелись так причудливо, как в российском флоте.

  • "Консервные банки" против "комодов"


    Когда «Вирджиния» приблизилась, «Кумберленд» и «Конгресс» открыли огонь, затем началась стрельба и с береговых батарей. Хотя попадания и были, но вреда они не причинили. Офицер с «Конгресса» отмечал, что «…ядра соскальзывали с ее каземата, как капли воды со спины утки». Целый час «Вирджиния», осыпаемая градом ядер, которые отскакивали от нее, как горох от стенки, шла вперед, не отвечая на выстрелы. Лишь около 14.00 «чудище» открыло с дистанции 300 ярдов (275 м) огонь по «Кумберленду» из носовой 7-дюймовой нарезной пушки Брука. Точным попаданием было убито 9 матросов из расчета кормовой пушки на поворотном станке. Когда «Вирджиния» подошла к «Конгрессу», то «поприветствовала» его бортовым залпом. И «Конгресс», и «Кумберленд» выпускали по «Вирджинии» залп за залпом, но без эффекта. Офицер с «Конгресса» отмечал, что «…наши ядра, судя по всему, не оказывали на нее («Вирджинию») никакого влияния, результат же ее бортовых залпов был для нас просто ужасным». По мнению лоцмана с «Кумберленда»: «…ядра отскакивали от нее как индейские каучуковые мячи».

  • Первая броня Российской Империи


    4 сентября 1866 года утренняя тишина Транзудского рейда была нарушена звуками крупного морского сражения — громовыми залпами множества орудий самого различного калибра и типа, стуком паровых машин, звонков артиллерийских команд... Грохотали нарезные новомодные монстры, установленные на плавучих батареях и броненосных фрегатах, гулко «бухали» огромные гладкостволки мониторов и броненосных лодок, трещало дерево под ударами корабельных таранов. Русский флот опять принимал бой…
    Нет, это не было боевым столкновением — управляющий Морским министерством производил смотр практической броненосной эскадре Балтийского флота, которая отрабатывала элементы боевого применения новейших кораблей с использованием самого совершенного оружия в условиях, «максимально приближенных к боевым».
    И грохот пушек балтийских броненосцев звучным эхом отдавался в кабинетах Лондона и Парижа, напоминая о том, что вчерашние союзники поторопились списывать Россию и ее флот на «задворки» мирового военного кораблестроения…

  • "Монитор" и "Мэрримак"


    Эти два названия кораблей известны каждому, кто хотя бы немного интересовался историей военного кораблестроения. Не можем пройти мимо них и мы в наших статьях «Корабельного Каталога». И хотя оба этих корабля относились, безусловно, к кораблям прибрежного действия (или береговой обороны), влияние их на дальнейшую историю развития линейных кораблей трудно переоценить, как невозможно было бы пройти и мимо взятия Кинбурна союзниками с помощью своих плавучих батарей, которые-то и кораблями назвать можно только с большой натяжкой. Но как французские «черепахи» перевернули все традиционные военно-морские доктрины и перевели в разряд «корабельных дров» могучие эскадры наисовременнейших парусно-винтовых линейных кораблей — так и схватка «Монитора» с «Мэрримаком» существенно «скорректировала» дальнейшее развитие кораблей, которые по своему классу, могуществу и стоимости стояли на несколько порядков выше американских поделок…
    Несмотря на то, что в Англии и Франции развернулась серийная постройка броненосцев, эти не проверенные ни в одном серьезном боевом столкновении корабли вызывали бурную полемику в правительственных и военно-морских кругах всех морских стран, а также и в прессе. Основная проблема заключалась в высокой стоимости броненосцев при их лишь только предполагаемой боевой ценности. Совершенно очевидно, что новые корабли имели мощнейшую оппозицию в лице «китов» судостроительной промышленности, не желавших перестраивать десятилетиями налаженное производство, зависящих от них политиков, а также старых офицеров и адмиралов которые по образному выражению Наполеона, «всегда готовятся к уже прошедшей войне».

  • Сомнительный стандарт


    27 мая 1915 года у берегов Дарданелл было напряженным. В отдалении слышалась артиллерийская канонада, в открытом море, в пределах прямой видимости, патрулировали эсминцы, ближе к побережью сновали вооруженные бывшие траулеры, переименованные по случаю в канонерские лодки. Посреди разгружавшихся транспортов, настолько близко к берегу, насколько позволяла глубина, с поставленными сетями, на якоре, стоял «прорыватель минных полей» — в чьих контурах искушенный взгляд признал бы британский эскадренный броненосец конца XIX века. Этот корабль, являющийся по случаю еще и флагманским кораблем адмирала Николсона, возглавлявшего эту крайне неудачную для союзников Первую Дарданелльскую операцию, и был основной целью субмарины U-21…

  • "Мониторомания" в США


    Блистательный исход сражения на Хэмптонском рейде заставил говорить об Эрикссоне как о национальном герое. Морской департамент выплачивает задолженные ему 68750 долларов и приобретает наконец «Монитор» в полную собственность. Через три недели Эрикссон получает благодарность Конгресса, его избирают членом Национальной академии наук, присуждают золотую и серебряную медали Румфорда. Но главным признанием авторитета изобретателя был, конечно, заказ на постройку десяти новых мониторов типа «Пассаик».
    Собственно, «Пассаик» — это был тот самый отвергнутый проект, который и послужил прототипом для «Монитора»: чтобы уложиться в сжатые сроки, назначенные морским департаментом, Эрикссон упростил конструкцию «Пассаика», в сущности ухудшив ее, — и в результате получился снискавший себе славу «Монитор». Но как только грозовая военная обстановка разрядилась, появилась возможность вновь вернуться к первоначальному, более совершенному проекту. И по нему начали строиться сравнительно крупные корабли прибрежного действия (Coastal monitors), вооруженные одним 381-мм и одним 279-мм орудиями Дальгрена.

  • "Уорриор" - значит "Воин" или британский ответ


    Когда на берегах туманного Альбиона осознали полную беспомощность своих парусно-винтовых армад перед французскими «Глуарами» и оценили всю степень своего отставания, это произвело эффект разорвавшейся бомбы в тихих коридорах британского Адмиралтейства. Сказать, что англичане были удивлены недостаточно. Они были раздосадованы, ошеломлены, сокрушены, смяты и раздавлены. Второй раз за последние десять лет «владычица морей» оказалась «за флагом» французского кораблестроения, которое британцы, после Трафальгара и Абукира, откровенно презирали (хотя и побаивались).

  • Выбор стандарта


    Смена правящего кабинета в Великобритании 9 июня 1885 года ознаменовалась кардинальным изменением военно-морской политики самой могущественной страны мира. Отправленный в отставку кабинет Гладстона, несмотря на традиционно пристальное внимание к морским делам, запомнился для лордов Адмиралтейства жесточайшим финансовым давлением со стороны казначейства — таким, что военно-морские учреждения «владычицы морей» и, особенно, ее верфи влачили просто жалкое существование и практически находились на грани банкротства.

  • Одно недоразумение


    Цусима… Позорная и трагическая страница в истории Русского Императорского флота… Мы еще дойдем до нее… Ну, а в нынешнем выпуске «Каталога» мы поставили в качестве эпиграфа цитату из знаменитого произведения Новикова-Прибоя по одной простой причине — флагманским кораблем адмирала Небогатова, первым поднявший белый флаг, был «Император Николай I» — броненосец первой серии из принятой в 1882 году «20-летней Программы усиления Русского флота»…

  • Владыки Черного моря


    «Утренняя дымка рассеялась, и взгляду маршала Нури Гази Осман-паше, командующему Стамбульским гарнизоном, открылась ужасающая, для защитников города, картина. Целая эскадра транспортов, облепленная десантными шлюпками и паровыми катерами, осуществляла, судя по всему, угрозу вчерашнего русского ультиматума — высаживала 30-тысячный десант на побережье прямо у ворот не успевшего укрепиться города. А на подходе уже были и главные силы русской армии.
    А впереди всей этой кучи военных транспортов расположились броненосцы русских. Ядро русской эскадры составляли четыре корабля типа «Чесма», которые, в силу своей конструкции располагаясь в строе «фронта» относительно береговых батарей, представляли маленькую по площади цель, но могли сосредоточить в носовом секторе убийственно сильный огонь из шестнадцати 12» орудий… Раздался первый пристрелочный залп с «Синопа» — и Осман-паша нервно поправил феску на голове — обстрел города и уничтожение береговых батарей начались…»

  • Вива ля Франция


    Развитие военно-морского кораблестроения всегда находилось в теснейшей зависимости от проводимой государственной политики. «Предродовой» этап «жизненного цикла» корабля (от начала проектирования до вступления в строй) занимает несколько лет, а все колебания межгосударственных отношений, вступления в силу (или наоборот — расторжения) договоров, смена политических партий, находящихся у власти, и прочие, не зависящие от моряков и корабелов обстоятельства, происходят значительно быстрее. Это сплошь и рядом в мировой истории приводило к тому, что «благосостояние» флота зависело не от объективных причин, вызванных потребностями развития, а от субъективных. Взрывообразное развитие броненосных флотов Англии и Франции по окончании Крымской войны было вызвано как раз такой причиной — австро-итальянским противостоянием из-за спорных территорий (Венеция и пр.) и той поддержкой Италии, которую оказывала в этом споре Франция...

  • Конец притязаний


    Наиболее интересной особенностью военно-морского соперничества между Британией и Францией в середине девятнадцатого века была степень сосредоточенности соперников друг на друге. Каждая сторона считала, что у нее есть лишь один реальный соперник — другая сторона. В опубликованной в 1844 году статье один французский офицер писал: «Сила и мощь нашего флота не может быть относительной, она должна иметь эталон. Этот эталон не есть воображаемая величина: это английский флот». Написанное им верно было и на туманном Альбионе: впрочем, можно заметить, что внимание британского Адмиралтейства не было приковано исключительно к французскому Морскому министерству. В 1849 году тогдашний премьер-министр Пальмерстон так прокомментировал предложение французского министра иностранных дел о взаимном сокращении флотов: «Уровень наших морских сил определяется столь многими соображениями, связанными с нашими торговыми и политическими интересами во всех уголках земного шара, что для британского правительства решительно невозможно связать его с уровнем морских сил любой другой державы»

  • Появление брони


    Ранним утром 17 октября 1855 года перед изумленным взором гарнизона Кинбурнского укрепления русской морской крепости Очаков происходили весьма необычные перемещения союзного англо-французского флота, намеревавшегося прорваться в Днепровсий лиман. И дивиться было чему — вражеская эскадра, вместо того, чтобы прорываться на «пистолетный выстрел» к укреплениям — в надежде высадить десант, одновременно ведя безнадежную дуэль с береговыми батареями, занимала места вдали от русских пушек — на дистанции, с которой огонь вести было бессмысленно. Парусные линейные корабли союзников, став в море на расстоянии километра от берега, взяли на прицел главный форт, а фрегаты, корветы и канонерские лодки — круговую батарею и земляное укрепление. В двух с половиной километрах от берега расположились бомбардирские корабли. И только в 9 часов утра в бой двинулись три необычных неуклюжих корабля. То были первые в мире броненосные батареи «Лавэ», «Тоннант» и «Девастасьон», построенные на французских верфях...

  • Один в море не воин


    Осуществленный в 1866 г. визит американских кораблей (монитор «Miantonomoh» и сопровождавший его пароход «Ogasta») в Кронштадт выполнял не только дипломатическую миссию — доставку в Россию американского посольства, но и олицетворял собой знак благодарности.
    Морское министерство серьезно готовилось к встрече заокеанских гостей. Для приема эскадры создали специальную комиссию под председательством адмирала С.С. Лесовского, в состав которой включили офицеров… различных специальностей. Интерес к «Miantonomoh» был неслучайный. В то время в русском флоте уже находилось несколько мониторов, которые предназначались для защиты Кронштадта.

  • Один против всех


    Военно-морская история полна курьезов. И часто вчерашние друзья становились заклятыми врагами, а давние соперники — союзниками. Так было в XVII-XVIII веках, когда флоты Англии, Испании, Голландии и Франции поочередно, в самых немыслимых союзнических комбинациях, истребляли друг друга. Так было и во времена наполеоновских войн, когда одним и тем же адмиралам России, Англии, Франции и Турции приходилось чуть ли не ежегодно то стремиться утопить корабли друг друга в многочисленных сражениях, то, наоборот, ремонтировать их в своих портах и снабжать их всем необходимым. Так российский флот за период 1790-1820 гг. поочередно враждовал и «братался» с флотами и Англии, и Франции, и Турции!

  • В непривычной роли лидера


    Еще не вошел в строй первый из барбетных броненосцев, как французы заложили следующую серию, уже из трех кораблей. «Маженту», «Марсо» и «Нептун», несомненно, можно рассматривать как серийные корабли, хотя они заметно отличались по внешнему виду. Но все различия находились выше верхней палубы и заключались в форме труб, мачт и надстроек. 370-мм орудия предшественников не вполне удовлетворяли французских адмиралов, и было решено возвратиться к 340-мм калибру — но уже новой, более мощной модели — с увеличением их числа до четырех. Для размещения орудий впервые была применена так называемая «ромбическая» схема: по одной установке в носу и корме, а две других — по бортам в середине корабля. Теоретически при таком размещении огонь по носу и корме могли вести три орудия из четырех — столько же, сколько стреляли на борт. Некоторые военно-морские специалисты считали, что попытка выстрелить из средних крупнокалиберных орудий по диаметральной плоскости могла привести к серьезным повреждениям надстроек, так что корабль пришлось бы ремонтировать не меньше, чем после вражеского обстрела.

  • Французский реванш


    Некоторые перемены, произошедшие в конце 70-х — 80-х годах, позволили французскому флоту буквально протиснуться в современную эпоху, несмотря на катастрофическое падение финансирования после поражения армии в 1870 году. Конец 1870-х годов во Франции был отмечен возрождением экономики и военной мощи, за которым, в начале 80-х, последовал период активной колониальной экспансии. На развитие флота оказали значительное влияние три новых фактора: развитие частных кораблестроительных предприятий; возникновение соперничества на море между Францией и Италией, а также — между Англией и Россией; расцвет соперничества между Англией и Францией в деле обретения колоний. Развитие промышленно-технологической базы позволило Франции противостоять новым соперникам.

  • «Адмиралы»


    Выросшая до неимоверных размеров толщина брони заставила производителей вооружения обратить пристальное внимание на совершенствование артиллерии для получения более высоких начальных скоростей снаряда и увеличения бронепробиваемости без тривиального повышения калибра орудий.
    В самом деле, 80-тонные орудия-монстры «Инфлексибла» и 100-тонные чудовища «Дуилио» «выжали» из конструкторов и технологов дульнозарядных систем все, что только было возможно. Скорострельность этих произведений инженерного искусства уступала даже пушкам времен адмирала Нельсона, а точность (учитывая, правда, возросшую дальность стрельбы) не намного их превосходила.
    И это на фоне того, что бронирование кораблей с каждым годом улучшалось, использовались новые, все более прогрессивные методы, способы и принципы бронирования. Вошли в обиход башни и казематы, брустверы и цитадели. На смену ковано-железной броне пришла броня стале-железная, а затем и броня-компаунд. На кораблях прочное место заняли такие новшества как двойное дно, броневая палуба и герметичные переборки. После катастрофы «Кэптена» стала формироваться наука о непотопляемости корабля.

  • Последний таран


    Во время последней американо-иракской войны в военную терминологию прочно вошло такое понятие, как «дружественный огонь», подразумевающее бомбардировку авиацией собственных позиций. Такие досадные факты бомбежек своих войск стали известны еще в начале ХХ века, с наступлением эры дистанционного огневого взаимодействия — когда противника воочию не видно. Но в истории военно-морского флота «оружие против своих» появилось намного раньше — еще в XVI-XVII веках. Вошедшие тогда в моду галеасы не прославились, в отличие от своих предшественников — галеонов, ничем иным, кроме как тем, что умудрялись тонуть в самый неподходящий момент. Благодаря им не одна сотня потомственных испанских донов оказалась на дне морском раньше, чем того смогли добиться голландские гезы или фрегаты Фрэнсиса Дрейка…

  • Когда денег бывает много


    В 1866 г. произошло знаменитое сражение при Лиссе, вознесшее таран в ранг главнейшего оружия атаки. Сам бой больше свелся к серии путаных маневров и непонятных перемещений кораблей, сопровождаемых катастрофами, нежели к виду классической морской битвы. Это сражение можно скорее расценить как всеобщую свалку, в которой австрийские корабли сновали взад-вперед в надежде сокрушить своими таранами расстроенный итальянский флот, но в итоге так и не смогли этого сделать.
    Но был и успех — потопление «Ре д'Италия» таранным ударом «Фердинанда Макса». Итальянский броненосец был уже поражен в корму, его руль был снесен, и корабль беспомощно раскачивался на волнах по курсу флагманского корабля Тегетгофа, когда тот на скорости 11,5 уз вынырнул из дыма и врезался в него. Пробив своим тараном железо и дерево корпуса и не получив повреждений при сотрясении от удара, «Фердинанд Макс» дал задний ход и благополучно расцепился с обреченным кораблем, который пошел ко дну. После двух безуспешных касательных таранных ударов по «Палестро» и по тому же «Ре д'Италия», эта повторная успешная атака с таким драматическим результатом оказалась эпохальным событием — свыше 30 лет после этого таран считался оружием атаки!
    Так что, хотя репутация тарана и базируется на сражении при Лиссе, эффект единственного удачного удара оказался во всех отношениях слишком уж преувеличенным по сравнению с многими другими неудачными попытками таранных атак, которые отнесли насчет неразберихи из-за орудийного дыма австрийских кораблей. И это «преувеличение» оказало сильнейшее воздействие на весь ход военно-морской мысли и тактики морского боя до самого конца XIX века.

  • Белые вороны Пиренеев


    Мы оставили броненосцы Испании в самый критический момент, когда в стране разразилась серия гражданских войн (см. «НиТ» №11 за 2009 г.). Между тем эти войны, «подписавшие» приговор о разжаловании последних броненосцев типа «Кастилья» в безбронные крейсера, фактически дали жизнь паре удивительных кораблей, относительно которых даже испанцы не могли понять, зачем они им нужны. Речь идет об единственном за всю историю Испании мониторе «Пигсерда» и плавучей батарее «Дюк де Тетуан».
    Идея их строительства возникла в самый разгар Карлистской войны. Приверженцы короля Карлоса смогли вытеснить правительственные войска из практически всей северной Испании, за исключением крупных городов, наибольшим стратегическим значением из которых обладал Бильбао. И тогда для помощи осажденного города было решено построить серию мощных артиллерийских кораблей. Первоначально, опасаясь режима нейтралитета, испанцы сделали ставку на свою постройку. Но поскольку вскоре выяснилось, что соседняя Франция, не признавшая правительство карлистов, способна построить все корабли гораздо быстрее и что самое важное — намного качественнее, основную массу так необходимых единиц заказали именно там. В связи с этим заложенная в Ферроле броненосная батарея имела сомнительный титул единственного корабля испанской постройки этого периода.

  • С миру — по нитке


    Военно-морские силы Османской империи всегда внушали всем морским державам если уж не страх, то по крайней мере — уважение. Несмотря на целый ряд тяжелейших поражений конца XVIII — середины XIX веков (Чесма, Наварин, Синоп и т.п.), османский флот находил в себе силы возрождаться буквально «из пепла» своих сгоревших парусных деревянных линкоров. Флот был тем каркасом, который связывал воедино огромную территорию дряхлеющей империи — и турецкие султаны прекрасно понимали это. Ну, а недостатка в славных боевых традициях у турецких моряков уж точно не было…
    Начатое султаном Махмудом Вторым (Mahmud II, Sultan 1808-1839) пост-наваринское перевооружение турецкого флота было прервано очередным разгромом, случившемся при Синопе. Получив, в результате вмешательства Англии, Франции и Сардинии, благоприятные условия для развития после окончания Крымской войны, турецкий флот в очередной раз попытался сформироваться как боеспособная современная сила. Воспользовавшись тем, что победа в Крымской войне, потеря почти всего деревянного парусного линейного флота (хотя гордость османов — 3-х палубный 128-пушечный красавец «Mahmudiye», построенный еще в 1829 году, остался цел) и появление брони практически совпали во времени, новый султан Абдул Азиз (Abdülaziz, Sultan 1861-1876) принял к исполнению внушительную программу строительства броненосцев.

  • «Мебель» из Франции


    Опять-таки, как и в предыдущем выпуске «Корабельного Каталога», нам придется вернуться на целый год назад. Ничего не поделаешь — именно в эти годы ломались вековые традиции парусно-линейного флота, на головы флотоводцев сыпались ранее неизвестные слова (Броня! Башни! Нарезная артиллерия! Таран!), а кораблестроительные верфи в одночасье избавлялись от пилорам и обзаводились пневматическими молотками… Сражение на Хэмптонском рейде и у острова Лисса сломали не только традиции парусного флота, — они сломали сам флот, его веками отшлифованную классификацию на линкоры, фрегаты, корветы и бриги… Именно поэтому, разбираясь в хитросплетениях кораблестроительной политики 60—80-х годов XIX века, нам еще не раз придется нарушать степенную последовательность изложения …

  • Монстры с берегов адриатики


    После того, как закончились бурные 1860-е годы, решительный шаг в создании современного флота был предпринят Италией. Поражение при Лиссе нанесло сильнейший удар по морскому престижу страны и по популярности флота среди широких масс общественности. Италии пришлось надолго отказаться от претензий на господство в Средиземном море. Резко сократились расходы на военный флот: если в 1862 году они составляли 78,2 млн.лир, то в 1867-м — 45,6 млн., а еще через три года — всего 25,1 млн. В итоге к 1873 году итальянская «марина» оказалась в совершенно запущенном состоянии.
    Возрождение флота началось с выработки новой военно-морской политики.

  • Великий Флот в "маркизовой луже"


    История Русского Флота неразрывно связана с теми венценосными особами, которым приходилось занимать трон Романовых. И если существование островной Великобритании было просто немыслимо без мощного флота, а французский флот, несмотря на жестокие поражения в конце XVIII — начале XIX веков, возрождался как средство противостояния Англии и обеспечения собственной колониальной политики, то для континентальной России наличие флота, казалось бы, не было столь основополагающим фактором существования. Именно так, абсолютно недальновидно, презрев заповеди Петра Великого, считали некоторые его «августейшие» потомки.

  • Испанские галеоны

    Испанские галеоны — один из самых романтичных типов кораблей в морской истории. Как греческие триремы у нас ассоциируются с аргонавтами, осадой Трои, «хитроумным» Одиссеем, великим Периклом и храмом Афины Парфенон — так и галеоны в нашем представлении неразрывно связаны с затонувшими сокровищами, пиратами и конкистадорами, испанской Непобедимой Армадой и золотом испанской короны. Много сделали для создания такого образа историки и писатели (достаточно вспомнить «Остров сокровищ» или «Одиссею капитана Блада»), но постарались и современники — в лице Голливуда и его капитана Джека-Воробья. Но галеоны не были позолоченными «дворцами на воде», а скорее исполняли незавидную роль «морских рабочих лошадок» Испанской Империи, защищая ее интересы в европейских водах и обеспечивая доставку в метрополию несметных (действительно!) сокровищ из колоний, разбросанных по всем сторонам света.

  • Звездно-полосатый флаг выходит в море


    Когда в начале нашего тысячелетия Франция отказалась поддержать агрессию США в Ираке, в американской печати открыто призывали к возвращению Статуи Свободы, подаренной Францией США к столетию американской независимости, на «историческую родину». Почему такая болезненная реакция по сравнению с отношением к такой же позиции, занятой другими странами, например — Германией? Ларчик открывается просто — именно Франции и ее военно-морскому флоту американцы обязаны тем, что Война за Независимость закончилась провозглашением независимости США, а не показательным повешением главарей колониального мятежа против власти английского короля.
    Восставшие против английского владычества североамериканские колонии не имели ни денег, ни ресурсов, ни времени для создания мощного флота, способного противостоять Королевскому Флоту. Тот, безраздельно владычествуя в прибрежных водах своей колонии, уничтожал китобойный и рыболовный промысел, парализовал морскую и прибрежную торговлю мятежных колонистов и, одновременно, обеспечивал свободный маневр войск по морю и доставку подкреплений, боеприпасов и провианта. Дела у восставших шли уже совсем плохо, но именно в это время Франция двинула в бой свои эскадры...

  • Пар и парус


    На особом совещании в Париже 8 ноября 1847 года морской министр барон Тюпинье доложил о новом плане, принятие которого предоставляло Франции благоприятные возможности обойти Туманный Альбион в военно-морской гонке. С момента появления паровой машины французский флот не был способен бороться за первое место, и был вынужден следовать за идущим впереди Королевским Флотом. «Нужно признать, говорил Тюпиньи, — что сейчас наш флот идет позади, и что ему далеко до прогресса, который наш соперник на море, со свойственной ему предприимчивостью, уже достиг». Но — и это было ключевым моментом заседания — благодаря новому типу корабля, разработанному во Франции кораблестроителем Дюпюи де Ломом, подобного которому никто еще не строил, Франция может, наконец, захватить лидерство. Доводы Тюпинье возымели действие, и 7 февраля 1848 года, за три недели до очередной революции, в Тулоне заложили корабль, «в раз» затмившего все английские «переделки». Машины для него изготавливали в Эндре, а вся постройка должна была завершиться за год. Революция, свергнувшая режим Луи-Филиппа, смешала все сроки, что позволило внести в проект некоторые изменения, не всегда — оправданные, как, например, тяжелую шестеренчатую передачу от паровой машины к винту. По-другому подошли французы и к возможности хода под парусами.

  • Море на двоих


    В 1818 году французским морским министром был назначен барон Порталь, который много сделал для возрождения французского флота. Он оказался способным добиться поддержки от государства, указывая на возрождающиеся колониальные и торговые интересы Франции. Сам бывший судовладелец, он понимал взаимосвязь между восстановлением величия Франции, мировой торговлей и военно-морским флотом. Именно Порталь заявил в парламенте о том, что если расходы на нужды флота не увеличить, то его надо совершенно упразднить, как ни на что не годный. Его преемникам удалось добиться того, что с 1821 года французский флот начал восстанавливать свою боеготовность и репутацию: политика, проводимая правительством, воспитывала в избирателях понимание важности военно-морской мощи.

  • Абукир и Трафальгар


    Солнце клонилось к закату, но суета вокруг кораблей огромной эскадры, застывшей на якорях в Абукирской бухте, расположенной в устье Нила, и не думала прекращаться. Шлюпки суетливо сновали между берегом и кораблями, выгружая различные припасы и снаряжение для сухопутных войск. Часть команды была отпущена на берег... Флот «революционной Франции», несколько дней назад доставивший в Египет армию генерала Бонапарта, чувствовал себя в совершенной безопасности под защитой береговых батарей... И вдруг, как гром среди ясного неба, сразу на двух кораблях взвились сигнальные флаги: «Неприятель в виду» и затем «Неприятель приближается и держит к заливу». Началась суматоха: шлюпки стремились вернуться к своим кораблям, на берегу отчаянно жестикулировали брошенные матросы и офицеры, на береговых батареях к орудиям стали собирать прислугу, к флагманскому кораблю поспешили капитаны кораблей... Но время было упущено.

  • Птенцы гнезда Петрова


    К моменту окончания Северной войны с Швецией за выход к Балтийскому морю и последующей безвременной смертью Петра I российский военно-морской флот по праву считался самым современным и технически оснащенным флотом в мире, к тому же - укомплектованным талантливыми офицерами и матросами, имеющими опыт победоносной войны с сильным противником. На верфях новой столицы находилось в разной степени готовности множество кораблей, своими техническими данными ни в чем не уступавшие британским или французским аналогам, а в некоторых – и превосходившие их. Недаром Петр подчеркивал, что «приемыши» (корабли иностранной постройки) находятся в походе «завсегда позади». «Лебединой песнью» царя-корабела стал линейный корабль «Петр I и II». Этот красавец-гигант относился к классу 100-пушечных кораблей – впервые в практике отечественного кораблестроения. К чести Петра, дотошно изучившего «заграницу», - он всячески способствовал тому, чтобы количество иностранных военно-морских специалистов (во флоте) и корабельных мастеров (на верфях) неуклонно уменьшалось.

  • Правь, Британия, правь морями!


    Конструкцию корабля в XVIII в. кораблестроителям удалось улучшить настолько, что постройка больших линейных кораблей с водоизмещением в 2000 тонн из исключения становится правилом. Линейные корабли постепенно приобретают специфическую форму корпуса — с наклоненными внутрь бортами, высокими кормовыми надстройками, разным уровнем палуб, которые уступами спускались к миделю, и такими полными оконечностями, что в плане ватерлиния приближалась к прямоугольнику. Полнота оконечностей обеспечивала кораблю легкий всход на волну и спокойную килевую качку, а прямоугольные обводы ватерлинии повышали его остойчивость. Из-за «заваленного» фальшборта верхняя палуба корабля оказывалась длинной и узкой. Вероятно, судостроители боялись, что судно не будет достаточно остойчивым, если тяжелые орудия, располагавшиеся по борту на верхних палубах, выйдут за ширину ватерлинии. Расплатой за выгнутые борта стали снижение плавучести судна и повышенный расход древесины. Корма корабля по-прежнему оставалась плоской — транцевой. На судах прочно обосновывается штурвал, преимущества которого по сравнению с румпелем быстро оценили капитаны дальних плаваний.
    Кое-что изменилось и в парусной оснастке линейных кораблей: приблизительно с 1750г. корабелы начинают на бушприте устанавливать паруса, введенные на английских кораблях еще в начале столетия: средний кливер, кливер и бом-кливер. Элементы мачт и рангоута начинают скреплять железными обручами, так называемыми бугелями.

  • Умение классифицировать


    К началу XVIII столетия парусные суда достигли определенной степени совершенства, хотя постройка их все еще не имела под собой никакой солидной научной базы. Даже такие признанные корабельные мастера, как голландцы, в основном руководствовались своим эмпирическим опытом, а не детально проработанными чертежами. Когда будущий российский самодержец Пётр I, решивший в Голландии постичь науку кораблестроения, самолично убедился в отсутствии таковой, и узнавший, что совершенство голландских кораблей достигается только на основании многолетнего опыта корабельщиков (что монарха, решившего создать флот в кратчайшие сроки, явно не могло устроить!), то, по свидетельству очевидцев, Пётр был «гораздо невесел». Пребывая почти год в подмастерьях у корабельного мастера Класа Поля, Пётр совершенно разочаровывается в познаниях своего учителя, а затем и вовсе начинает считать голландских судостроителей ремесленниками, полагающимися лишь на природную сметку и верность глаза.

  • Любимцы монархов


    Не только Карл I был любителем огромных позолоченных многопушечных великанов. «Флотоманией» переболело, по меньшей мере, половина европейских государей. И это было неплохо, поскольку развитие кораблестроения «тянуло» за собой многие отрасли промышленности и способствовало мировой торговле. На протяжении сотен лет термин «морская торговля» и «мировая торговля» были синонимами. Корабль берёт намного больше груза, чем гужевой караван, и более быстроходен. Корабельный груз намного легче защитить от пиратов установкой пушек на борту или прикрытием из конвоя военных кораблей, - к каравану армию не прикрепишь. И покровительство монархов морским делам было бы, в принципе, очень полезным (о примере Петра I мы ещё расскажем), если бы не одно «но», которое заключалось в том, что царствующему самодержцу был свойствен соблазн «перестроить» полюбившийся корабль (или весь флот!) по своему великодержавному усмотрению, не обращая внимания ни на опыт, ни на расчёты, ни на науку, в которой, по выражению древних, «нет царского пути». Иногда такая монаршья любовь приводила к катастрофам.

  • Появление великанов


    История кораблестроения, от появления первых плотов и лодок, выдолбленных из целого деревянного ствола, до современных красавцев-лайнеров и ракетных кораблей, уходит своими корнями в глубокую древность. Она столь же многогранна и насчитывает столько же веков, как и сама история человечества. Главным стимулом возникновения мореплавания, равно как и связанного с ним кораблестроения, явилось развитие торговли между народами, разделенными морскими и океанскими просторами. Первые корабли передвигались с помощью весел, лишь изредка используя в качестве вспомогательного движителя парус; затем, приблизительно в X – XI веках, наряду с гребными судами появились чисто парусные суда. Своего расцвета морская торговля достигла в эпоху Великих географических открытий, когда были открыты новые материки и острова. Одновременно возросло значение главных морских путей, связывавших основные центры торговли со вновь созданными, и возникла проблема контроля над этими путями.

  • Морским судам быть!


    Россия сыграла важную роль в создании и развитии искусства дальнего мореходства и строительства приспособленных для этого кораблей. Русский опыт часто перенимали моряки и кораблестроители других стран. Это признается даже иностранными историками-моряками. Так, в Англии в конце XIX столетия вышла книга Ф. Джена под названием «Русский флот в прошлом, настоящем и будущем». В этой книге можно прочесть следующие слова: «Русский флот, который считают сравнительно поздним учреждением, основанным Петром Великим, имеет в действительности большие права на древность, чем флот британский. За столетие до того, как Альфред (король англосаксов, царствовал с 870г. по 901г.) построил первые британские корабли, русские суда сражались в отчаянных морских боях; и тысячу лет назад первейшими моряками своего времени были они — русские».

  • Рождение «настоящего» броненосца


    Еще в январе 1869 г. Рид получил распоряжение о разработке проекта башенного корабля с двумя тяжелыми орудиями, скоростью хода в 14 уз. и запасом угля, достаточным для перехода через океан. Предусматривалось парусное вооружение, хотя и в «ограниченном виде». Рид тщательно проделал всю работу и 3 февраля 1869 г. сообщил, что подобный корабль неосуществим. Однако ввиду того, что вопрос о постройке кораблей с такими характеристиками был уже поднят, он воспользовался этим случаем для отстаивания своей собственной концепции мореходного башенного корабля. Через два дня он выдвинул проект двухбашеннего корабля водоизмещением 9035 т, который был представлен Комитету по проектам (одним из членов которого был его «заклятый друг» — капитан Кольз). Несмотря на присутствие Кольза проект был одобрен уже 15 февраля 1869 г.! Во многом это произошло из-за новаторских идей, которыми новый корабль буквально был нашпигован от киля до клотика!